В паутине лжи

– Знаешь, в чем твоя проблема, студент? – начал он, ткнув в сторону Юдина рукой с сигаретой. – У тебя полная башка знаний и совершенно нет опыта. А я уже пятнадцать лет работаю и такие случаи видел, ни под какой профиль не загонишь. Знаешь, как в одном фильме сказали: «Что немцу хорошо, русскому – смерть!» Между прочим, нашем, – назидательно подняв указательный палец, закончил Бисаев. Он с размаху бросил окурок себе под ноги и растер его ногой.

– Этой своей крутизной вы лишь хотите прикрыть собственные слабости.

Просто хорошо отрепетированный мудацкий трюк, – глаза Юдина сверкали несвойственной ему решительностью.

– Чё ты сказал? – с угрозой переспросил Борис, надвигаясь на оппонента твердо и неуклонно. – Трюк? Я тебе сейчас еще один трюк покажу, недомерок.

– Я вас не боюсь, – срывающимся от напряжения голосом выпалил Андрей и закружил по асфальту в боксерской стойке, неуклюже выставив вперед кулаки.

– Ты ж, мать твою, реально решил мне навалять? – усмехнулся Борис.

– Не сомневайтесь, – процедил сквозь зубы Андрей.

И раньше, чем Борис успел заметить реальную опасность, врезал ему по носу.

От неожиданности отпрянули оба. Андрей бледный, как простыня, смотрел на вязкую струйку крови, которая потекла из разбитого носа шефа. Борис, уже намеривавшийся обернуть всё в шутку, недоумевающе пялился на парня с явным желанием ответить за столь унизительный пассаж.

– Я… я не хотел. Я… Вот, возьмите, – Андрей полез обеими руками в карман брюк, пытаясь вытащить оттуда носовой платок. Наконец ему это удалось, он так и застыл с протянутой рукой.

Желваки на лице Бисаева напряглись, во взгляде читалась угроза. Андрею хотелось отдернуть руку, но он не мог пошевелиться.

Борис рывком выдернул из его руки платок и прижал к разбитому носу.

– Еще раз такое выкинешь, я тебя в куски покромсаю, понял? А теперь садись.

Стажер быстро кивнул и, обогнув капот, сел на переднее сидение.

Мотор взревел, машина, шлифуя по асфальту, пару раз вильнула из стороны в сторону и сорвалась с места.

Опрос свидетеля прошел нервно. Борис был немногословен и всё время курил, чем явно раздражал свидетеля. Тот кривил рот, демонстративно прикрываясь рукой. Однако Бисаева его театральные ужимки не впечатлили, и он продолжал задавать вопросы с садистской неторопливостью. Андрей, сидевший на противоположном конце стола в кабинете ограбленного ювелира, в разговор не вступал, лишь записывал.

– Что, ненавидишь меня? – с улыбкой спросил Борис, когда они вышли на улицу.