Невеста Василиска, или Любимая Чаровница короля

– А что произошло? – невинно уточнила я у целителя, стараясь не отставать.

– На леди Асель было совершено покушение, – отозвался мужчина и осмотрел меня. – Простите, я спешу. Если у вас есть вопросы по вашему самочувствию, отвечу на них позже, ваше высочество.

Я просто растерянно кивнула и побежала за магом. Вскоре мы оказались у дорожки, на которой лежала леди Асель – её голова покоилась на коленях его величества, и сам король осматривал бедняжку, выпуская первичную целительную магию. Асель уже пришла в себя, на её лбу растекалась кровь – видимо, разбитый кальян оставил серьёзную рану.

Вокруг короля и его фаворитки столпились причитающие придворные.

– Как ей не стыдно! – роптали придворные. – Явилась после такого… Ужас… кошмар… бесстыдница!..

Король мазнул по мне непонятным взглядом и сосредоточился на целителе.

– Мэтр Ояд, вы уже здесь, прошу вас осмотреть леди Асель.

– Конечно, ваше величество! Я прибыл сразу же, как получил извещение. Кто же такое мог сделать?

Взгляд королевы сосредоточился на мне.

Она не объявляла меня преступницей, не приказывала заточить под стражу, но по взгляду я поняла, что так просто она эту ситуацию не оставит. Нетрудно догадаться, из какого окна мог выпасть кальян. Тем более, скорее всего, кто-то всё видел – в королевском саду всегда много придворных.

Впрочем, вряд ли королева-мать прикажет задержать принцессу соседнего королевства. А вот расторгнуть помолвку – да! Может, Сапфир поступил не так уж и плохо? Ведь это чудесная идея – выставить себя отвратительной, чтобы от меня поскорее избавились.

– Мы разберёмся, мэтр, – ответил Эмиль и поднялся на ноги, подложив под голову фаворитки свой камзол. – Ваша задача помочь леди Асель.

Ояд был совсем не против. Он ринулся оказывать целительскую помощь Асель.

– Спасибо, ваше величество, – ответила фаворитка тихим голосом умирающего лебедя.

– Думаю, тут и расследование проводить незачем, и так понятно, кто это сделал, – произнёс кто-то из свиты королевы, и Энриетта бросила недовольный взгляд в ту сторону, требуя немедленного молчания.

Но женщина в тёмно-сиреневом платье никак не могла успокоиться: – Ревность бывает так жестока.

Бывает. И хотя это не тот случай, но я готова применить его к себе. Я уже почти повинно опустила голову, решив намекнуть на свою вину, но не признавать её прямо – ведь в этом случае может последовать наказание жёстче, чем без доказательств.

Но меня опередил Эмиль.