Дракон

Слух у него был очень хороший – шум колёс «апельсина» слышал задолго до того, как тот появлялся в поле зрения. Еле доносившийся звук не был похож на шум машины и напоминал больше беспомощный писк. Ломоносов пару раз шагнул в сторону звука и увидел коробку. Похоже, что звук доносился именно оттуда. Он аккуратно открыл картонные затворки, заглянул внутрь и тут же отпрянул.

Коробка была битком набита мёртвыми котятами. Из неё так воняло, что мальчишку чуть не вырвало, но пустому желудку отдать было нечего, поэтому спазм быстро закончился.

Писк не прекращался, и Ваня набрался смелости, заглянул внутрь ещё раз. Среди мёртвых тел торчала голова живого котёнка. Он еле слышно пищал, иногда рот открывался, но писка слышно не было.

– Проклятые торговки! – прошептал Ваня и принялся бережно доставать голыми руками трупики котят. Он складывал их рядом с коробкой. Когда маленьких пушистых комочков оказалось восемь, аккуратно достал пищавшего котёнка. Бегло оглядев его, посадил к себе в карман куртки.

Выложенные из коробки трупики снова сложил обратно, закрыл картонной крышкой и отнёс до ближайшей берёзки.

– Надо будет их похоронить, – сказал вслух мальчишка.

Вернувшись к полосатой сумке, взял её и тихонько потащил домой, периодически поглядывая в карман на притихшего в тепле котёнка. Изредка спаситель останавливался и вглядывался: дышит ли пушистая «находка».

С большим трудом доволочив сумку до дома, Ломоносов крикнул:

– Эй, Серый! Открывай! Ваша мама пришла молочка принесла!

– Слышь, ты – мама, ты сигарет мне принёс? – ответил Серый, открывая люк и любопытно выглядывая наружу.

– Нет, не было их. Зато я столько всего другого нашёл! Бери сумку.

– Во, блин, – выругался Серый и скрылся в доме вместе с сумкой.

Ломоносов осторожно, придерживая рукой карман с котёнком, залез внутрь дома.

Тут оказалось тепло. Уходящие под наклоном вверх стены были обтянуты разными обрывками материй, а поверх красовались многочисленные картинки.

Здесь можно было встретить героев разных детских и взрослых журналов. На одной из стен посередине красовался почти новый портрет учёного Ломоносова в нарядном камзоле. На полу у основания двух стен на неструганых досках лежали порванные и местами прожжённые матрацы, сверху заваленные когда-то разноцветными, а теперь серо-грязными тряпками – это были единственные предметы мебели. В углу на полу стоял китайский радиоприёмник – самая большая ценность в доме.