Его добыча

Разумного и послушного уж точно, раз амиоты, даже заточенные в тела, ухитряются нас убивать…

Странное название, данное нам противником, изрядно раздражало, звучало так же жалко и бестолково, как они сами.

– Хочется взорвать это место, отправив в бездну всех заучек с их великими теориями и подопытными гадами! – едва шевеля губами, прошептал Доран.

Но я его слышал!

С ним согласились все, кроме Трои. Моя добыча почему-то промолчала.

– Дальше будет только хуже. Вчера в лаборатории кое-кто проговорился, что пленных будут тестировать.

– Как?

– На нас обкатают! Они это спаррингом называют.

Весь обратившись в слух, кинул собратьям вопрос: «Слышите?»

«Да. Предвкушаем…» – пришел общий отклик.

– Оружие-то хоть оставят?

Беловолосый трус задергался! Вот и встретимся…

– Оставят, ясен граш, – поспешил успокоить его Доран, хотя в его интонациях слышалось сомнение. – Иначе какой смысл? Пленные должны осознать, что в наших силах прибить их. Знать и бояться. В этом залог послушания.

В суть эпитета вникать не стал, как и мои собратья.

«Ничтожные глупцы», – прошелестело с нескольких сторон, и я не раздумывая согласился.

– Черт! Как я не хочу в этом участвовать!

Троя… Почему я ее выделяю? Она такой же враг. Стоит нам избавиться от навязанных тел, и она неизбежно погибнет, как и все остальные. Станет моей добычей, только моей.

– Не боись, тебе не грозит. Баб на ринг не пускают.

– Рарк! – Она развернулась к напарнику, в упор уставившись в его глаза.

Почему «рарк»? Он же Доран. Или это не имя, а название расы? Расы остроухих? Я все внимательно анализировал и запоминал.

– Не кипятись, девочка, – вновь притушил огонь эмоций более спокойный охранник, – Доран просто заботится о тебе. Ты же помнишь, он уже сталкивался с амиотами в бою. И выжил! Его право поучать менее опытных.

– Поучать, но не глумиться, – немедленно откликнулась Троя.

На последних словах она зашипела в сторону, и Доран шагнул к ней ближе. Больше того – положил ладони на плечи.

– Напарница? – Склонившись к ее уху, явно скрывая сказанное от сослуживцев, шепнул: – Это действительно забота. Ты же знаешь, как… дорога мне? И я не прочь лично продемонстрировать тебе всю величину своего волнения. Хочешь, сегодня?

Это намек? Намек на что?

Никогда не задумывался, в чем измеряется волнение.