Дело N-ского Потрошителя

Сразу вспомнилось, что он не ел с самого утра, да и утром успел только ветчины с куском ситника перехватить, остальное слопал вечно голодный Митька. Важный московский следователь урчанье явно услышал, и от этого на Дениса накатило раздражение, на несколько секунд напрочь отключившее инстинкт самосохранения.

– Документы ваши можно глянуть? – ржавым скрипучим голосом просипел Денис, равнодушно глядя Иванову в глаза.

Иванов вежливо улыбнулся, глаза на секунду стали почти прозрачными, а уголок губ насмешливо дёрнулся.

– Извините, товарищ Ожаров, конечно, вот, – и распахнул бордовое удостоверение прямёхонько напротив глаз Дениса.

Раздражение не пропало, напротив, оно противно ударило в затылок тупой болью, и Дениса понесло.

– А что это Прокуратура обычным уголовным делом вдруг заинтересовалась? У нас простое душегубство и никаких врагов народа. – Денис тут же прикусил себе язык, но было уже поздно. Слово-то не воробей. Всё-таки злость – плохой советчик.

Он исподлобья глянул на Иванова. Как отреагирует?

Иванов усмехнулся, и глаза опять полыхнули жёлтым отсветом.

Прямо мистика какая-то!

– Ну как же обычное? Похлеще дела Комарова[5 - первый достоверный российский и советский серийный убийца, орудовавший в Москве в период 1921—1923 годов. Его жертвами стали как минимум 33 мужчины, однако он был обвинён только в 29 убийствах.] будет. Там – пьяница ради наживы убивал, а тут у вас за советскими гражданками кто-то охотится, режет их, как овец на бойне, да непременно, чтобы они в красных косынках были, как я слышал.

Как там его ваши газетчики назвали? Потрошитель? – голос следователя был спокоен и вежлив, но в нём отчётливо слышались назидательные ноты с лёгкой насмешкой. Это как родитель увещевает неразумного дитятю не капризничать и ерунду не болтать.

Денис поморщился. Вот удружил ему Санёк Тролев так удружил. Писал бы и дальше про советскую милицию на страже светлого будущего – цены бы ему не было. А тут всем головная боль и геморрой разом.

Про Комарова Денис, конечно, знал.

Он тогда только пришёл в розыск работать, и хоть N-ск далековато от столицы был, но и сюда долетели вести о страшном душегубе, порешившем ни много ни мало больше тридцати невинных человек ради копеечной выгоды. Но переводить бытовые убийства, пусть и такие необычные, в политическую плоскость ему ох как не хотелось. Сейчас этот Иванов начнёт рыть совсем не в том направлении, начнёт искать происки вредителей и врагов партии и народа среди бывших и чуждых.