Стеклянный дом

Вены-то зачем?! Он бы простил… Подумаешь!

Димка возвращался после похорон один, когда ранние осенние сумерки уже опускались на их посёлок. Шёл, почти не чувствуя, как за воротник заливаются холодные струйки дождя. Рядом затормозил автомобиль.

– Парень, чего мокнешь? Садись, подвезу!

Димка не поверил своим глазам: за рулём дорогого авто сидел тот самый мажор. Молча кивнув, Димка протиснулся в открытую дверцу.

– Замёрз? Коньячку хочешь? – мажор улыбался и подмигивал ему, словно бы и не знал, что из-за него Катька…

– А я на дискотеку в местный клуб собираюсь.

У вас там такие нимфы встречаются, – мажор достал из бардачка бутылку, лихо скрутил пробку одной рукой и сделал глоток. – Ну, будешь, что ли?

Димка сам не понял, как его собственные руки вдруг сомкнулись на шее мажора. Тот дёрнулся, пытаясь освободиться, автомобиль вильнул по мокрой дороге, откуда-то сбоку вдруг вырвался ослепительно яркий свет… Удара Димка уже не почувствовал.

***

Следующее заседание было скорым и каким-то рутинным. И вместо дорогого адвоката был общественный защитник.

– Именем Всемогущего и волей Всезнающего, по статье шестьсот шестьдесят шесть часть один дробь три приговаривается к повторному сроку в колонии третьего уровня.

Он вздрогнул. Третий уровень – это тебе не мирная жизнь в пусть и провинциальном, но довольно комфортабельном посёлке. Конечно, разнорабочий – это не манна небесная, но тут уж ничего не попишешь.

По закону заключённым запрещалось иметь таланты, интеллект выше среднего или выдающиеся физические данные. Не для того преступников по ту сторону купола отправляли, чтобы они жизнью наслаждались. Он должен был прожить жизнь серенького туповатого мужичка. Работать, жениться на такой же серой мышке, нарожать детей – так же амёб, как он сам. И не совершать никаких преступлений. Но при этом – не помнить, что он отбывает наказание. Самоубийство приравнивалось к побегу. Убийство другого человека – отягощающий фактор.

***

Адька сидел в погребе и молился. Главное, до вечера дотерпеть, а там, в сумерках, можно будет вылезти из тёмной, пахнущей сыростью и гнилой репой ямы. Размять ноги, сгонять до перелеска, набрать ключевой воды и ягод. Да и разжиться какой-нибудь едой посерьёзней. Когда уставшие солдаты в просолённых от пота рубахах уснут, выпив мутного самогона и закусив кашей со смальцем из общего котла.