Двенадцать Месяцев. Февраль

– У тебя есть предположения?

Дмитрий пытливо смотрел на Февраля, намекая, что только ему доподлинно известно все о той давней истории с Ариной.

Феликс вздрогнул, бросив на брата слегка затравленный взгляд. Но на мгновение смежив веки, уже став привычно отстраненным, решительно кивнул.

– Хорошо, я расскажу. Думаю, вы должны знать об этом. Если Абрахсис в нашем мире, ваши Спутницы тоже под угрозой. Он смог однажды перетянуть на свою сторону одну из рода Дарины, вдруг сможет сделать это и сейчас? Темная сила умеет завлекать в свои сети.

– Нет! – Перебив, яростно мотнул головой Дмитрий. – В Настасье я уверен, она не предаст.

Январь красноречиво приподнял бровь, осаживая младшего брата, давая понять, как болезненно для Феликса такое сравнение. Оба брата знали, что предательство Арины оставило незаживающую рану в его душе.

Февраль потерял веру не только в Спутниц, но и в себя. И эта боль все эти долгие годы живет в его душе. Впрочем, в Милаве Яр был так же уверен. Просто не допускал мысли, что его лучик света, отогревшая, давно ставшее циничным, сердце, способна на подлость.

Никогда! Милава едва не ценой собственной жизни доказала ему свою преданность. И Месяц, пусть пока и не признался в этом Спутнице, намерен был трепетно оберегать возникшие между ними чувства. Тем более от зла!

– Влияние тьмы можно заметить, – продолжил Феликс, не отреагировав на слова Декабря. – Но надо быть внимательным и не отмахиваться от мелочей. Тьма угнездилась в душе Арины постепенно. Позже я много раз думал об этом, вспоминая день за днем.

И корил себя, что вовремя не обратил внимания, не помог…

– Каковы приметы?

– Она словно охладевала, – переведя невидящий взгляд в центр ледяной тюрьмы, куда заточил некогда явившуюся служить ему девушку, попытался объяснить Феликс. – Становилась задумчивой, тихой, все чаще стремилась отдалиться, побыть одна. Я же полагал, что она скучает по дому. А потом и вовсе отшатывалась от малейшего прикосновения. Стала какой-то алчной…

– Понятно.

– Еще такой момент.

Я думаю, гончие мои чуяли в ней неладное. Незадолго до трагедии, одна из них кинулась на Арину. Я еле успел ее сдержать. Мне бы еще тогда стоило разобраться.

Яр кивнул, обдумывая услышанное: очень возможно.

– А… – Феликс замялся, – перед самым сражением, когда Арина посох выкрала… Она наоборот преобразилась. Так ласкова со мной была, так обольстительна… Речами нежными голову мне вскружила как мальчишке, поцелуями заставила чувство опасности отступить.