Быстрее С.

Он – спасибо большое! – не лезет в политику, не рассказывает о своей тяжелом детстве или наркоманской юности, не понтуется отдыхом в Ницце, не призывает к свержению социальной системы и вообще не берет на себя роли революционера или мессии начала 21 века. Он просто сочиняет истории, по большей части о любви.

Не знаю, как бы это выглядело, если бы слова были положены на мелодию, но сейчас, глядя, как он стоит на сцене, слегка раскачиваясь в такт, и произносит рифмованные строчки, я понимаю, что все должно быть именно так, как это делает Иван.

Глаза его слегка подернуты пеленой, словно он пересказывает историю из собственной жизни, оставшуюся где-то глубоко в памяти и вновь извлеченную на свет. И мои губы, незаметно для меня самой, повторяют слова.

и мы узнаем друг друга в табачном дыме и виски

такие разные но в одинаковых мыслях

пообещав созвониться и писать письма

пойдем своим путем разгоняя желтые листья

и сделав пару фото на свой мобильный

ты улыбнешься мне а я назову тебя милой вспомню

разговоры за пол ночь под фильмы Вуди Аллена

только мы знали зачем нам все это и надо ли?

а люди так же тонут в своих делах смсах и спамах

и каждый считает что ему нет равных

минуя пробки стремятся к своей минуте славы

мы забываем черт возьми о самом главном!

вскоре почтовые голуби донесутся до адресатов

и с чистой совестью на закате

с остановкой на углу неба на кофе и сигареты

они обсудят отпуск и куда отправятся летом

ведь когда-нибудь и даже не под этим солнцем

дожди смоют зависть и все срастется

и ты напишешь об этом в своем живом журнале

напомнив мне тем самым что было между нами

В темном зале тают аккорды, взятые умелой рукой на рояле.

Им вторит задумчивый контрабас. Барабанщик выдает слегка присвингованный бит. И я понимаю, что мне, в принципе, плевать – хип-хоп, не хип-хоп… мне нравится то, что происходит на сцене. Зрителям, вдруг притихшим в битком набитом клубе, тоже. Я вижу улыбки на лицах, вижу руки, поднятые вверх, вижу головы, синхронно качающиеся в ритм. Мы все даже дышим синхронно с человеком на сцене – а тот все держит в руках микрофон и, хотя музыка уже окончена, не открывает глаз.

Зал взрывается аплодисментами. Кто-то кричит весело и нетрезво: «Браво!». Иван, наконец, выходит из своего забытья и, привычно осклабившись, лезет обниматься с именинницей, которая от избытка чувств выскочила на сцену.