Вселенная номер два

Ее темные зрачки смотрели сквозь Настю в неведомые и недостижимые дали. Да она же в хлам обдолбанная!

Настя внимательно осмотрела скрючившуюся фигуру – так и есть, в руках попрошайка сжимала куль тряпья, из которого виднелась крохотная детская ручка.

– Украла ребенка? Признавайся! – строго приказала Настя и навела на попрошайку камеру.

Попрошайка сфокусировала на ней мутный взгляд.

– Это мой! – треснувшим голосом проговорила женщина.

Настя хмыкнула. На вид попрошайке было не меньше сорока – изможденное лицо, тяжелые мешки под глазами.

Какие в таком возрасте младенцы?

– Хорош заливать! Я тебя сейчас копам сдам!

Попрошайка не двинулась.

– Денег дай! – хрипло попросила она, словно не понимая, что происходит.

Настя, разозлившись, наклонилась и, преодолев отвращение, отодвинула тряпки, прикрывающие лицо ребенка. И отшатнулась. Лицо младенца было абсолютно синюшного цвета!

Настю замутило. У попрошайки на руках мертвый младенец! Восковое кукольное лицо, мраморные веки, сомкнутые, отдающие синевой губы.

Она либо накачала его какой-то гадостью, чтобы не плакал, либо уморила голодом!

Настя навела на фигуру в тряпье смартфон и включила запись.

– Это улика! – громко сообщила она. – Убийца!

Женщина с ребенком ожила. С неожиданной проворностью она вскочила с пола, схватила бутылку с мелочью, сунула ее в сумку, закинула сумку на плечо – и не успела Настя глазом моргнуть, как попрошайка уже неслась, прижимая ребенка к животу, в сторону Кольцевой.

На полу осталась забытая картонка с призывом о помощи.

Настя на мгновение замешкалась, а потом, словно ищейка, в приступе какого-то странного азарта погналась за женщиной с ребенком, не переставая снимать.

Возможно, сегодня именно тот день, когда она сотворит доброе дело! Или продаст материал в какое-нибудь издание.

До самого выхода Настя преследовала попрошайку в довольно высоком темпе, но странная женщина, еще минуты назад находившаяся буквально в анабиозе, теперь скакала через две ступеньки на эскалаторе и мчалась вперед как спринтер-олимпиец.

К моменту, когда Настя вслед за фигурой в развевающихся тряпках выскочила на улицу, она успела изрядно запыхаться и вспотеть. Но злость гнала вперед, и Настя не сбавляла ходу. Хорошо хоть, она сегодня не на каблуках!

Оказавшись на улице, попрошайка кинулась вдоль по Новокузнецкой, стараясь держаться подальше от фонарей. Миновала темную громаду собора и шмыгнула в переулок.