Путь к себе, или История одного превращения

По прошествии часа, попросила у него извинений множество раз, объяснила, что не хотела на самом деле оттолкнуть его, он вообще здесь не при чем, что поняла, чем обидела. Но не тут-то было. Он начал говорить мне о моем неподобающем поведении, о том, какая я незрелая и несовершенная, о том, что не хватало ему истерик еще здесь и т.д. В общем, довел до слез.

Когда я плакала, он не останавливался, а начинал раззадориваться еще больше. Уже не говорил, а орал, проявляя кучу агрессии, злости. И это вызывало очередной и горький поток слез.

Он остывал, подходил, я прижималась и открывала рот, чтобы пожаловаться, поделиться, объяснить, выяснить. Тогда он без жалости отшвыривал и начинал еще больше, с неистовой силой орать, оскорблять, говорить о том, какая я мерзкая, о том, что он зря все это организовал и т.п.

Все происходило, не смотря на мольбы остановиться, на какой-то глупый вопрос: «что же я ему такого плохого сделала, что он так жестоко со мной поступает?». И было не понятно, из-за чего сыр-бор.

А где то там, далеко, на вторых ролях я видела и не видела удивленные глаза местных жителей, работников гостиницы и мимо проходящих людей. Все мелькало в быстрых немых кадрах черно-белого фильма…

Любимого не останавливало ничто. А все больше раздражало и провоцировало любое действие. Продолжалось это ровно сутки. Один день, выделенный на Рим, был потерян. Муж успел поспать, а я поспать не смогла. На следующее утро сам решил подойти и извиниться. Выглядело это как проигрыш (его).

Делать вид получилось не больше 2-х дней.

В Париже были еще мелкие ситуации, которые я восприняла в свете прошедших событий очень болезненно. И зависла в небытие. Перестала радоваться. На все вопросы отвечала односложно. Не проявляла никаких чувств. Вокруг меня не было Парижа. Я находилась в своем мире с разбитым сердцем. И это было важнее всего. Важнее мира.

Мое поведение быстро вывело из себя МММ. Он устроил истерику. В чужой стране, в гостинице, где я не знала никакого языка, не разбирала карту, и не могла никуда убежать он орал, бросался обручальным кольцом, швырялся вещами. Было очень даже не по себе.

И от дуратской безвыходности не придумалось ничего лучше, чем прочитать «Отче наш» вслух ("перед смертью").

Муж угомонился, подсел и сказал:

– Скажи мне, что я тебе нужен, сжалься и я успокоюсь.