На перепутье миров

У меня такое ощущение, что мы – крохи, молекулы, остатки человеческой расы, закинутые так далеко от нашего дома, что возвращение уже невозможно. Да и не нужно. Что нам делать на безжизненной планете?

«Когда, как тёмная вода…» – тьфу, опять! Осматриваю нашу – не знаю, как назвать – темницу? Не похоже, нас не обижают и не ограничивают – на словах. На деле я, например, постоянно чувствую пристальное внимание Оргов. Так они представились в тот день, когда мы заявились к ним на планету.

Промежуточный мир ещё возвращается ко мне – в ночных кошмарах.

Кажется, провидение бережёт нас и не даёт сгинуть горстке обречённых. Когда портал выбросил нас посреди странных строений и непонятных механизмов, я облегчённо вздохнул. Хоть какой-то мир. Какой-то шанс на выживание..

Как бы вы себя вели, если б у вас во дворе объявились инопланетяне? По меньшей мере удивились бы, не так ли? Я вспоминаю наше прибытие на Рону – это мир Кван – и каждый раз поражаюсь несходству цивилизаций.

– Мы не любопытны, – заявил нам при первой встрече Глава администрации. Вот и понимай как хочешь – или не любопытны в значении «не любознательны», либо «не представляющие интереса».

Я чувствую только одно: бесконечную усталость. Не говорю друзьям, но хочется, чтоб всё побыстрее закончилось. Так или иначе. Хорошо, что рядом – Мад. Он со своим понятием армейской дисциплины не даёт нам расслабиться и предаться отчаянию. Иначе мы бы уже погибли. Я бы погиб – уж точно.

Особенно тяжело ночью, когда ничто не мешает приходить призракам.

И они являются. Те, кто погиб мучительной смертью – я ведь даже не знаю, как они умерли. Плакала ли моя девочка, звала ли меня? А жена – наверное, до последнего надеялась, что вот-вот я приду, примчусь, спасу. Но я думал, что вот – определюсь с ситуацией. Вот пристрою всех раненых. Долг превыше всего, для меня это не пустой звук. Вот освобожусь – и вывезу моих девочек в безопасное место. Успею, здесь недалеко, всего несколько кварталов до моего дома, думал я. И что мне делать теперь? Я не спас никого.

Почему я ещё жив? Потому что помню слова отца: «Самоубийство – для слабаков. Проживай свою жизнь, как бы тяжела она не была».

Биологически я жив, да. Но внутри умер – ещё там, на погибающей Земле, когда сквозь пластину хлипкого скафандра я увидел страшное чёрное небо и в нём – огромное, пылающее Солнце.

Флинт

Век бы не видеть эту надоевшую физиономию.