Санаторий строгого режима

– Да, – поспешно ответила больная, однако чуть помолчав, продолжила, – но не помню…

– Ну-ну, в твоем-то положении только амнезию разыгрывать и остается. Ладно, лежи – отдыхай, пока можешь, скоро Степан Степаныч придет – он тебя быстро из этого анабиоза выведет.

– А что случилось? Почему на мне наручники? И не могли бы вы дать мне воды? Я очень пить хочу.

– Ладно, ща принесу воды. А на счет наручников – это ты молодец, правдоподобно поешь. Только пойми, что пока ты в дурке будешь отсиживаться, твое дите нафиг никому не нужно, увезут его в приют, и никогда больше не увидишь.

Ты это, кончай придуриваться, признайся во всем, раскайся и возвращайся к пацану, а то только хуже будет. Лучше пусть взыскание впаяют, чем ребенка лишат. – Сказав все это, тетка вышла, не забыв при этом, запереть решетку на ключ.

Девушка же приложила максимум усилий для того, чтобы вспомнить, как она сюда попала, и вообще – кто она. О каком ребенке говорит эта женщина, о каком Степан Степаныче.

Что вообще происходит?

От серьезных усилий дико разболелась голова, а еще очень тяжело было лежать без движения, так как все тело болело и дико чесалось, но как бы она не старалась, так и не смогла пошевелиться, разве что только кончиками пальцев, да и то с усилием. От боли и собственного бессилия девушка тихо заплакала.

Не прошло и пары минут, как вернулась ее недавняя собеседница, в руках она держала стакан с соломинкой.

Поднеся его ко рту девушки, она заговорила уже не так грубо:

– Ну-ну не реви, все в жизни ошибаются, правда ты накосячила от души, теперь разгребать будешь пару – тройку лет, но главное, что однажды это закончится, понимаешь и ты вернешь свою жизнь – выйдешь на свободу и станешь обычной, понимаешь, нормальной бабой, как все.

С трудом оторвавшись от воды, которая в данный момент казалась просто божественным нектаром, девушка начала быстро говорить:

– Вы не понимаете, я честно ничего не помню, куда и зачем я должна выйти, кто вы, о каком ребенке вы говорите, я себя не помню, я с ума сойду от этой боли и этих мыслей, – и снова зарыдала, или даже скорее завыла.

– Ладно, не ори так, а то сейчас вколю лекарство, и снова заснешь, лучше лежи и память напрягай, если конечно, это правда и ты реально ничего не помнишь. – С этими словами тетка снова вышла за дверь и на этот раз пропала надолго.