Янина

– Молодец, парень! – послышалось со всех сторон, а девушки даже в ладоши захлопали.

Обед закончился. Хотели уже поблагодарить, но дед приказал сидеть, а сам встал, подозвал двух парней и пошел к своей заветной телеге. Там достал маленький кедровый бочонок с медом, мешок пухленьких коржей, и опять скомандовал:

– Павлина! Раздай хлопцам коржи и положи в тарелки меда.

– Эту маёвку и обед будем вспоминать всю жизнь, а также казимировских хозяев и деда Матвея, – говорили довольные солдаты.

А на поляне были приготовлены две палатки из холста – одна для женщин, другая для мужчин: для деда Матвея. Романа, Густава и Бондарика. Но в ней оказался только Густав. Дед отдыхал на телеге. Бондарик, по сельскому обычаю под дедовой телегой, а солдаты должны были сделать себе шалаш из веток. Но им не хотелось заниматься пустяковой работой, и они легли в тени под большими деревьями, уверяя всех, что им и так хорошо. Роман не примкнул ни к кому. Он нашел в тени под деревом пень, сел и о чем-то задумался.

Но долго одному сидеть не пришлось, его увидели солдаты, моментально устроили постель из травы и пригласили капитана прилечь.

– Пан капитан, почему не идете в палатку, ведь тяжело отдыхать сидя?

– Нет, я и так отдохну, а в палатку мне не хочется.

– Так идите к нам.

– А какая разница где буду сидеть, тут или там?

– А вы у нас сидеть не будете.

– А что же я буду делать, прыгать, что ли?

– Зачем прыгать. Мы вам постель приготовили, вот смотрите.

– Ну, если так, иду.

Роману не хотелось никуда идти. Ему было тоскливо на сердце. Голова все-таки болела, но еще больше опечалила Янина. Она от него держалась подальше, хотя и изредка поглядывала. Только Зося о нем беспокоилась, хотела хоть чем-то помочь, но он ее деликатно отстранял. Девушка поняла, и больше своим сочувствием не надоедала. Солдаты тоже поняли, что кроме глаза и головы, у капитана что-то неладно на душе. Они не знали, чем его развлечь, а спросить так и не решились.

Больше всех заботился Марек, его денщик, так как был ближе всех подле него, и вообще много чего знал в сравнении с остальными.

– Хлопцы, – сказал он товарищам, – Давайте устроим возле нас постель-кровать капитану. Пусть он будет с нами. Видите, какой он печальный.

– Не удивительно. Где-то подбил себе глаз, и, видно, крепко болит, – сказал кто-то, – Да, конечно, пусть сам не сидит, между людьми легче.