Янина

Несколько солдат сразу бросились исполнять просьбу, и палка была доставлена мгновенно.

– Принесли? А теперь дайте ей укусить один конец, только берегитесь, этого конца с ядом в руки уже не брать. И заройте эту палку в землю, чтобы никто на нее не наступил. Вот так, кусай-кусай, моя красавица. Это ты мне приготовила свой нектар, так вылей его на палку, а теперь я отнесу тебя в лес подальше от людей, – приговаривал Роман, и уже, было, направился в лес, но дед его остановил:

– Нет, мой дорогой капитан, ты ее в лес не неси.

– А что же мне с ней делать, на ужин отнести? Говорят, колдуны их едят

– Фу! Какая гадость, пусть колдуны их едят, у них гадкая дорога, а мы люди нормальные.

– Так что же мне с ней делать? Буду сидеть с ней, держать и ждать, пока она сдохнет?

– Нет, сидеть не надо, убей ее. Пускать теперь нельзя, она посрамлена и обязательно отомстит. Если не тебе или кому другому, то нападет на невинное животное. И убить должен только ты.

– Как же я ее убью? Видишь, как она меня обняла.

–– А в лес как думал унести? А если бы у тебя в руках ничего не было? Как бы ты поступил?

– Я бы тогда задушил ее, но душить как-то неприятно. Воин привык рубить.

– Да, ты прав, душить противно, тогда помогите ему хлопцы.

Антон первым подбежал к капитану и схватил змею за шею и стал ее раскручивать. Потом хлопцы отнесли ее немного дальше, и Роман шашкой отсек ей голову. Вырыли яму и бросили ее туда, притоптав ногами землю.

– Ну, капитан, ты победил, – сказал довольный дед.

– А что тут такого важного, всякий бы победил, защищая себя.

– Нет, не всякий. Ты хоть понимаешь, что победил? Ты победил человека, злого, как эта змея. Правда, тебе неведомый друг поможет. Это и хорошо, самому тебе было бы тяжелее. Но ты непременно победишь, только придется натерпеться. Но ты не падай духом, все будет хорошо, поздравляю заранее. Только после победы не забудь старика, навестить, а если меня не застанешь, помолись на моей могиле.

Опустившись на колено, Роман опять стал присматриваться и начал медленно читать: “Здесь похоронены муж и жена, Альфред и Терезия. Кто будет проходить в этой глуши мимо могилы, помолитесь за их души. Просит их сын, Вацлав Ожельский. 1782 год”.

– А теперь, детки, помолимся за них и за сына тоже, потому что их всех давно уже нет, – вздохнув, сказал дед.