Целую ручки

Статьи от этого становились только лучше, но Антону, естественно, казалось, что его режут по живому. Завотделом Олег Павлович периодически ложился в больницу с обострявшейся язвой желудка, Антон замещал его и давал волю своей беллетристической фантазии. В материале о нелегкой судьбе фермера появлялись «кроваво-красный закат» и «грозные фиолетовые облака, несущиеся над невспаханным полем», а в заметке про открывшуюся мини-пекарню свежие булки сравнивались с персями юной девы. Завотделом звонил в редакцию и просил остановить Белугу.

Но его просьбы зам главного редактора игнорировал, потешаясь над залихватскими метафорами Антона Белугина, а главный редактор не всегда прочитывал весь номер, идущий в печать.

После статьи о реорганизации отдела внутренних дел милиционеры, с недавних пор переименованные в полицейских, грозили набить Антону морду. За портреты – Антон дал словесные портреты каждому из стражей порядка. Больше всех обиделся милицейско-полицейский начальник с «лицом Сократа, утомленного рутиной».

Чем ему Сократ не угодил?

Антон раздумывал: броситься за помощью к Палычу, который уже выписался из больницы и досиживал дома последние деньки, или написать статью о том, как в их городе зажимают свободу прессы. Забота о собственной безопасности взяла верх, Антон позвонил своему руководителю, тот после морали на тему «газета – не литературная помойка» обещал урегулировать проблему. Теперь Антон ждал ответного звонка и, когда телефон затренькал, быстро схватил трубку. Но вместо прокуренного мужского баса услышал мягкий вкрадчивый женский голос:

– Добрый день! Могу я поговорить с Антоном Белугиным?

– Это я.

– Здравствуйте, Антон!

– Добрый вечер!

Женщина замолчала, и Антон поторопил:

– Алло?

– Меня зовут Полина Геннадьевна.

И снова пауза.

– Я вас слушаю, – поерзал на стуле Антон.

– Хотела бы обратиться к вам с просьбой.

Опять выжидательное молчание.

– Слушаю, – повторил Антон.

– Речь идет о литературном труде.

Пауза.

– Да? – Антон начал терять терпение.

– Книга воспоминаний об одном прекрасном человеке.

Антон скривился. Прекрасных усопших людей много, но это не значит, что каждый из них достоин увековечения. Таково мнение издательств да и Антона тоже.

– Ваш труд будет хорошо оплачен, – сказала Полина Геннадьевна.

Это меняло дело.

– Что вы называете «хорошо»? – уточнил Антон.

– Давайте обсудим детали при личном свидании? Вы свободны сегодня вечером?

– К сожалению, занят.