Давай поженимся! (сборник)

Мне тринадцать было, когда мы с папой маму из роддома встречали. Такая вот «Санта-Барбара».

Лара смотрела на Максима другими глазами. Когда-то она смеялась над этим выражением. Какие такие другие глаза? Глаза не очки, которые можно достать из сумки и нацепить на нос.

Максиму ее восхищенный взгляд не доставлял никакого удовольствия. Максим морщился как от горького лекарства, принятого ради спокойствия близкого человека.

– Я настолько потрясена, что не нахожу слов. И ты еще насмехался над человеческим благородством и жертвенностью!

– Ко мне эти замечательные качества не имеют никакого отношения.

Я прожженный циник, бездушный бизнесмен…

– Да просто гад! Ни словом не заикнулся о своей больной сестре, о том, что тебя усыновили. Максим! Я тобой восхищаюсь.

– Лара! – скривился Максим. – У тебя приступ жалости к бедной больной девочке и умиления ее героическим братом-сироткой. Хорошо бы приступ поскорее прошел. Лена вполне здорова физически и вполне счастлива в своем маленьком мирке, когда я рядом.

Ухаживать за ней никто меня не просил, и геройства тут никакого нет. Просто мне так удобнее и спокойнее. Даже выгодно до недавнего момента было – имелось веское основание избегать брачных уз.

– Но ты все-таки сделал мне предложение. И как собираешься распорядиться Лениной судьбой?

– Что-нибудь придумаю.

– А меня в придумщики возьмешь?

– С какой стати?

– Ты не пробовал купить маленькую собачку или котенка Лене?

– Она боится собак.

– Конечно, больших, которых водят в намордниках и на поводках.

Но маленького трогательного щеночка или котеночка, живую игрушку? Лена влюбится в него, я уверена. И девочка не будет отчаянно скучать, когда тебя нет. И еще Лену нужно отвести в дельфинарий.

– Сестра пугается в многолюдных местах вроде цирка или театра. Хотя плавать очень любит, летом я снимаю дачу на берегу озера.

– Я читала, что в дельфинарии бывают индивидуальные занятия: в воде дельфин, инструктор и больной ребенок. Эффект, говорят, потрясающий.

Мне почему-то кажется, что сестра твоя вроде заключенной, живет в золотой клетке. Игрушек, наверное, куча.

– Целая комната.

– Тебя с утра до вечера нет. Няньки кормят да смотрят, чтоб не лезла куда не следует: не подходила к плите, не толкала шпильки в розетки. Прогулки тупые – за ручку по парку. Так ведь? Киваешь. Ах, как жалко, моя мама уже… Она ведь работала с детьми, у которых задержка развития. Таких безнадежных приводили, даунов глубоких.