Давай поженимся! (сборник)

Какие указания по уходу за Димкой?

– Главное, следить, чтобы он остался жив и с минимальными травмами, – сдалась Юля. – Еда в холодильнике. Детективы на книжной полке. Вы меня очень выручите!

Из больницы она каждый час звонила домой. Чингачгук отчитывался; Зоркий Глаз лекарство принял, мультфильмы посмотрел, спит; что приготовить на ужин? Юля благодарила, отнекивалась: не беспокойтесь, отдохните, книжку почитайте.

К счастью, страшный диагноз у мамы не подтвердился. Не инфаркт, а гипертонический криз.

Дома Юлю ждал ужин, приготовленный Чингачгуком, он же педиатр, он же гость столицы, нянька и сиделка.

– Готовил по кулинарной книге, у вас нашел. Называется запеканка из макарон и фарша. Юля! Вы не поверите, что они пишут! Макароны отбросить. Куда, спрашивается, отбросить, когда их есть надо? Если скажете, что невкусно, я сяду на пол и буду реветь.

– Объедение! – заверила Юля, сняв пробу. Димка потребовал питания со всеми вместе на кухне, потому что он «полупостельный».

– Какой-какой? – уставилась на сына Юля.

– Я прописал полупостельный режим, – пояснил доктор.

Два индейца во время веселого ужина обсуждали особенности охоты на мамонтов. «На бизонов», – пыталась поправить Юля. Но ей снисходительно заметили, что на бизонов охотятся всякие простые индейцы, а такие смелые, как Зоркий Глаз и Чингачгук, исключительно на мамонтов.

Юля надеялась, что сын за день выяснит имя доктора. Не тут-то было! Димка величал его исключительно по псевдониму.

Сын почти безропотно отправился в ванную чистить зубы, потом смотреть «Спокойной ночи, малыши!» и самостоятельно отходить ко сну. Словом, вел себя как настоящий смелый индеец.

Чингачгук (других вариантов не выяснено) и Юля пили чай и вели неторопливый разговор о детях, их психологии и болезнях.

В какой-то момент Юля представила, что в ее доме, на этом месте за обеденным столом на кухне будет сидеть этот человек… День за днем, из года в год…

«О большем и мечтать не надо!» – вдруг услышала Юля внутренний голос. Голос принадлежал ей самой, только не нынешней, а как будто повзрослевшей и мудрой, пятидесятилетней.

Юля испугалась, что гость тоже услышал этот голос, четкий и громкий, без тени сомнения указывающий на очевидную истину.