Нам не понять друг друга сразу

Стараемся разобраться в их организации, возможностях, изучить среду, необходимую им для жизни, ищем уязвимые места, наконец. Мы даже не можем разобраться одиночные ли это организмы или своеобразные колонии с коллективным разумом. Успехи исследований минимальны. А нападения на наши границы учащаются с каждым годом. Можем ли мы допускать подобное?

– Больше того, разумно предположить аналогичный интерес с их стороны, – спокойно подчеркнул я самый тревожный факт. – И если они окажутся успешнее в своих намерениях?

– Вы говорите о… войне?

Мама вздрогнула.

Отец успокаивающе приобнял ее за плечи и развернул к мягкой скамье в изножье кровати.

– Оля, война еще не самое страшное. За свою историю конфедерация выдержала не одно столкновение, постепенно поглотив сопротивляющиеся территории. А расы, населяющие новые планеты, направив на более высокий уровень саморазвития, способствуя осознанию принадлежности к единому разумному существованию. Есть кое-что опаснее.

– И что это?

– Незримая экспансия…

Застыв на месте, я спокойно наблюдал за разговором родителей, при этом в какой уже раз обдумывая сложившуюся на границе обстановку.

В последние годы я столько раз прокручивал в мыслях все известные факты, ища выход.

– Как это? Разве при ваших возможностях, кто-то сможет потеснить конфедерацию? Возможно, что раса эйшавый сильнее неймарцев?

– Мы не знаем их возможностей.

– Так вот в чем проблема. И вы заранее предполагаете тайный контакт и последующий сговор между землянами и эйшавый?

– Нет, – уже я на правах нынешнего главы разведывательной службы конфедерации дал ответ, решительно отвергнув мамин упрек.

 – Пока ничто на это не указывает. Но также неоспорим и факт их интереса к Земле. К землянам.

– И что ты предпримешь?

Отец бросил задумчивый взгляд в сторону.

– Собираюсь на Землю.

– О! – Мама всплеснула руками. – Тогда, я могу отправиться с тобой.

– Не стоит, – мы с отцом синхронно возразили. – Сейчас не самое благоприятное время. Больше того, полет может оказаться опасным.

Отец коснулся маминого лба губами и послал ей взгляд, значение которого я разгадать никогда не мог, пусть и видел его не единожды. И всякий раз после него моя упрямая мама уступала.

– Хорошо, – вот и сейчас она кивнула, согласившись пусть и с явной грустью. – Но на Земле я не была почти восемь земных лет. Ты помнишь? В прошлый раз именно ты, сын, был там со мной. В тот раз ты еще спас ребенка, кажется, девочку?

– Помню.