Отпуск по уходу

– Андрей, такая рань! Взбрело тебе…

– Это у тебя рань, а у меня беспросветный мрак!

Петя умудрился надавить на нужную кнопку, и экран телевизора ожил, громко бухнула музыка.

– Что за звуки? – спросила Ольга.

– Не обращай внимания, Петька телевизор включил.

– Сам?

– Оля! Телефон!

– Сейчас найду. – И опять сладко зевнула.

Мария Ивановна ответила быстро, сказала, что уже собирается, как и договаривались, в восемь будет у него, у Андрея.

– Мы с вами не обговорили зарплату.

– Это не к спеху, Андрей.

– Видите ли, я бы хотел вас попросить с ночевкой. В смысле – ночевать рядом с Петькой, потому что… – (Еще одна такая ночка – и я его придушу.) – Потому что мне на работу, и вообще.

Мария Ивановна молчала, Андрей напрягся и предложил:

– За ночную смену двойной тариф.

– Дело не в деньгах, мне бы не хотелось вас стеснять.

– Более, чем стеснил меня этот… – (ревун, оглоед, монстр, зараза) – этот мальчик, стеснить невозможно.

– Хорошо, если вы просите…

– Убедительно прошу! Не забудьте взять личные вещи.

До встречи! Ждем вас! Вы на метро поедете? Лучше на такси, я оплачу.

– Извините, Андрей, но я не умею пользоваться такси.

– А чего тут уметь? Ладно, на метро, только не задерживайтесь. Я без вас… в смысле – Петя без вас скучает.

Мария Ивановна приехала раньше оговоренных восьми часов. Андрей вручил ей ребенка и рванул в ванную, принимать душ и бриться. Скорее из дома – вон.

На работе он выпил пять чашек кофе, но все равно зевал каждые пять минут.

После сытного обеда, который им в офис привозили из ресторана, в сон потянуло совершенно безудержно. Заявился в кабинет Гены Панина, друга и начальника, попросился вздремнуть часок на диване.

– Перебрал вчера? – понятливо ухмыльнулся Гена.

«Если бы!» – хотел ответить Андрей. Но посвящать друзей в свои идиотские проблемы, способные обернуться многолетними подтруниваниями, было бы неразумно.

– Вроде того, – кивнул Андрей. – Дай поспать!

– Я тоже отрываюсь, когда жена уедет.

– Нет у меня жены! – излишне резко воспротивился Андрей.

– Пусть девушка, я Марину имел в виду.

Андрей ослабил узел галстука, снял пиджак, завалился на диван и пробормотал что-то вроде: жены, девушки, мамы, няни – пусть провалятся, отдыхают, то есть отдыхать буду я, заслужил.

Ощущение негаданной благодати, почти счастья, не покидало Марию Ивановну. Хотя примешивалось и чувство неловкости – чужая трагедия обернулось для нее удачей.