Портрет семьи (сборник)

Он сидел на каменной скамейке, трость между колен, на ней крест-накрест ладони, сверху голова, лбом уткнувшаяся в ладони.

Так сидит человек, которому очень плохо. Я так и спросила, приблизившись:

– Вам плохо? Сердце? Приступ?

– Мне отлично, – прорычал он, не поднимая головы.

– Бросьте хорохориться! Сбегать за медсестрой, за врачом? За нитроглицерином?

– Идите своей дорогой!

Я не послушалась, присела на скамью.

– Если вы сейчас помрете или через полчаса адидасы отбросите, меня всю оставшуюся жизнь будет мучить совесть.

Или прокуратура. Кажется, есть такая статья про неоказание помощи страждущему. Вы страждущий?

– Девушка! – Он повернулся ко мне. Знакомое выражение – усталой злости. – Оставьте меня и мои адидасы в покое! Сердце у меня не болит! Чего еще вам надо?

– Мне – ничего! – Я поднялась. – А вам не помешало бы записаться на курсы хороших манер.

Больше всего меня оскорбило обращение «девушка». Какая я девушка? Такая, как подавальщицы в столовой, телефонистки или продавщицы?

Хотя, когда на мне шорты или джинсы, легкомысленная футболка и глубоко на глаза надвинута панама, ко мне еще пристают допризывники.

Но этот-то! Мог бы и заметить, что я не первой молодости, сколько раз сталкивались!

Через два дня сцена повторилась с точностью до наоборот. Я сидела в укромном уголке парка, откинувшись на спинку скамейки и положив ноги (правильнее – задрав и положив) на столик. После ванны, массажа и сытного обеда я задремала. Не заметила, что кто-то подсел.

– Сегодня отличная погода, – разбудил меня чужой голос.

Я скосила глаза, увидела трость и не сочла нужным отвечать. Надвинула панаму глубже на лоб, скрестила руки на груди, мол, вы тут лишние. Он продолжал говорить о погоде:

– Завтра обещают, что температура воды поднимется до шестнадцати градусов.

Молчу.

– А температура воздуха составит двадцать три… выше нуля… по Цельсию.

Молчу.

– Возможен дождь во второй половине дня.

Молчу. Подумаешь, ходячий прогноз погоды!

Прогноз никуда не годился.

Сам себе противоречил:

– Осадки маловероятны…

Я невольно прыснула. Он продолжил метеосводку и без паузы – извинения:

– Ветер умеренный до сильного, простите мою грубость!

Молчу. Но уже не из вредности, а потому, что быстро не сообразила, как извинения принять и навсегда отрезать дальнейшее общение. Он продолжал оправдываться:

– Идиотская ситуация, идиотский перелом. Полгода в гипсе, теперь надо разрабатывать.