Школа для толстушек

То, что происходило в ванной, лучше оставить за ее дверью. Умытые, с мокрыми волосами на лбу и висках, еще не трезвые, но уже испуганные, Ира и Поля влили в себя крепчайший кофе, сваренный Ксюшей. Через полчаса Ира и Поля стали почти похожи на себя до визита к продавщице собак.

Ксюша вызвала такси, а от денег за щенков наотрез отказалась. Договорились созваниваться каждый вечер, чтобы Ксюша могла контролировать воспитание собак, и вообще, мол, приятно было познакомиться, давайте не теряться.

Возможно, разговор на Ксюшиной кухне никогда бы не перерос в дружбу.

Выпили, разоткровенничались – с кем не бывает. Вспоминали бы потом с долей сожаления о собственной несдержанности и постарались выбросить из памяти приступ пьяной искренности. Если бы не маленькие веселые существа, которые поселились у Ирины и Поли.

Женщины болтали по часу каждый вечер (Ксюша по два). Кроме щенячьих забот, была еще Иринина любовь и Полинино обследование. Ирина мягко убедила Ксюшу лечиться от алкоголизма. Поля горячо поддержала.

Так слово за слово, сочувствие за участием, и они постепенно вросли в жизнь друг друга. И теперь бездетные Поля и Ксюша давали советы Ирине, как воспитывать сына. Поля и Ирина расписывали Ксюше прелести трезвой жизни. Ирина и Ксюша в режиме хосписа поддерживали тонус обреченной Полины.

Ксюша с улыбкой наблюдала-слушала, как между двумя собачницами-новобранцами возникает конкуренция, чей щенок лучше. Прямо, конечно, не говорилось, но постоянно звучало: моя на кличку уже отзывается, а моя только на газетку ходит, а моя на улицу просится, а моя голос подает.

Полина назвала свою собаку Джери. Ирина и Лева остановились на имени Ева.

– Совершенно не собачье, – убеждала их Ксюша. – Должны быть звучные согласные, их собака хорошо слышит.

Но Ева под стать хозяевам демонстрировала выдающиеся способности и свое имя легко запомнила.

Лева в ней души не чаял. Ирина, конечно, ко всему подходила с научных позиций.

– Потрясающе многогранна человеческая психика, – говорила она.

 – Причем есть грани, о которых мы не подозреваем, и они проявляются, только когда возникает новый возбудитель. Это аналогично живой клетке. Мы вводим в нее химическое вещество, не существующее в живой природе, только изобретенное, а клетка дает ответ, словно в ней существует некая суперпрограмма.

– О чем ты? – не поняла Ксюша.

– О Евочке. Мы с Левой испытываем такой восторг и умиление, которые не могли бы вызвать никакие другие обстоятельства.