Татьянин дом

Медсестра открыла ключом дверь приемного отделения и распорядилась:

– Заносите больных.

Она молча наблюдала, как Татьяна и Борис вытаскивали из машины Анну Тимофеевну, уже переставшую стонать и только хрипло дышащую, вели под руки Федора Федоровича, из его закрытых глаз по обожженному лицу катились слезы.

Сестра тяжело, с досадой вздохнула:

– Ждите. Я за врачом пошла.

Раскачивая бедрами, отнюдь не быстрой походкой, она двинулась назад по аллее.

Анну Тимофеевну положили на кушетке в коридоре, Федора Федоровича посадили в неудобное деревянное кресло с откидывающимся сиденьем.

Борис осмотрелся – убогость лезла из всех щелей. Обшарпанные стены, закрашенные темной краской, дощатый пол, протечки на сером потолке. Грязи нет, но уборка в подобном помещении не может скрыть свидетельств нищеты и обветшалости.

– Таня, я выйду покурить? – спросил Борис.

– Конечно, – ответила она, не поднимая головы и продолжая гладить руку безучастной Анны Тимофеевны.

На улице он подошел к сугробу, вымыл руки, а потом лицо снегом. Если не думать о том, что осталось у тебя за спиной, то вокруг радующая глаз картина – уснувший на зиму дом отдыха. Солнечный день, несколько деревянных зданий в старом парке, воробьи щебечут. Тишина, покой. Несчастные, обожженные, покалеченные старики не ко двору в этом сонном царстве.

Борис выкурил две сигареты, когда наконец пришли давешняя медсестра и врач – коренастый пожилой мужчина с ежиком седых волос.

Врач подошел к Анне Тимофеевне, взял ее руку, послушал пульс. Открыл ей веки – что он там мог увидеть в сумерках коридора? На Федора Федоровича глянул только мельком, спросил Татьяну:

– Откуда их привезли?

– Из Смятинова.

– Наш район?

– Не знаю.

– Наш, – подала голос медсестра, – это лизуновские.

– Пройдите. – Врач пригласил Татьяну в кабинет.

Он уселся за стол, выдвинул ящик, достал какие-то бланки, испробовал три ручки, пока не обнаружил одну пишущую.

– Фамилия? – спросил он.

– Чья? – растерянно прошептала Таня.

– Не ваша, конечно, больных.

– Знахаревы Федор Федорович и Анна Тимофеевна.

– Не частите. Сначала он. Знахарев Федор?

– Федорович. У них сгорел дом. На Анну Тимофеевну упала балка, очевидно, пострадала грудная клетка…

– Ваши диагнозы меня не интересуют, – перебил врач.