Уравнение со всеми известными

Слава будет принимать ребенка, решила Анна, она почему-то доверяла ему больше, чем Марине. Пусть Марина звонит в «Скорую». Анна бросила на диван клеенку, сверху простыню. Пришла первая потуга. Все, началось.

– Гры-ы-ы, – по-звериному зарычала Анна, сдерживая потугу.

Ничего она толком не успеет объяснить Славе. Все равно он промежность ей не сумеет сдержать от разрывов. Располосуется она в клочья. Не важно, главное, чтобы ребенок правильно лежал. А если он идет ножками или попой? Не думать об этом. Остается только молиться.

Кирочка, мальчик, ты же правильно идешь? Миленький, только правильно, только головкой вперед.

Анна сбросила и белье. Легла на диван. Неудобно, нет упора. Ничего, обхватит руками голени.

– Что делать-то, ешкин корень? – Голос Славы дрожал от волнения. – Ой, там у тебя что-то уже показалось!

– Головка? Головка? – в перерыве между потугами твердила Анна.

– Да, не бутылка же. Волосатая подкатывала.

– Слава, головка сама родится, ты не мешай, просто подставь руки. Не сдави ни в коем случае.

Все остальное я сделаю сама. Ты ребенка как бы выкрути из меня-я-я!.. – Анна снова зарычала.

Потуги следовали одна за дугой. Но вытолкнуть ребенка было чрезвычайно трудно. Она покрылась испариной, волосы прилипли ко лбу. Отпустила руки – неудобно, уперлась ногами в боковую стенку дивана. Марина сзади держала ее за плечи. Вместе со Славой они уговаривали:

– Ну, давай же, давай! Сильнее, еще сильнее!

В последней потуге Анна собрала все силы, с ужасом думая, что еще раз так напрячься она не сможет.

Но он родился!

Анна хотела сказать, чтобы опустили Кирюшку вниз головой, шлепнули по попке, если не закричит. Но только сипела, восстанавливая дыхание. Никакие советы, к счастью, не понадобились. Сын смешно чихнул и закричал.

Слава держал его, нелепо отставив руки, и смотрел с ужасом:

– Караул! Он весь в какой-то пене. У него кожа слезла!

– Глупости, – сказала Марина и отобрала у него ребенка, – это смазка такая. Каково насухую продираться? Ах ты лапочка, ах ты котик.

 – Она умиленно чмокала губами.

– Дайте его мне, – попросила Анна, – положите мне на грудь, подстелите полотенце.

Второй раз в жизни она испытывала оглушительное счастье рождения ее ребенка. Блаженство, легкость, радость…

– Нет, а почему он такой сморщенный и красный? – не унимался Слава. – И канаты эти. – Он кивнул на пуповину, которая связывала Анну с сыном. – Надо же, какие толстые и зеленые, никогда бы не подумал, как водопроводные шланги.