Уравнение со всеми известными

Вспомните, если Коля или Надя не приходят на занятия, мы сразу чувствуем их отсутствие. Это касается любого. Но вас – в первую очередь. Разве вы не понимаете, что стали своего рода моральным авторитетом? Видите ли, сознание того, что неординарная личность переживает те же проблемы, что и ты, помогает от этих проблем избавиться. Стоит какой-нибудь кинозвезде прооперировать геморрой, как у проктологов нет отбоя от желающих на ту же операцию. Вас не коробит сравнение?

– Нет-нет. Спасибо за лестное мнение. Да я сам ребят очень люблю, они ведь мне как дети.

– Вот я и прошу за них. Игорь Петрович, полгода? Этот срок необходим для максимального эффекта. Потерпите полгода?

– Ну что же. Если это нужно ребяткам.

– Спасибо. Кстати, чуть не забыл вам сказать. Наше кооперативное начальство выступило с почином: с некоторых категорий пациентов не брать плату. С ветеранов и инвалидов, кажется. Вы, возможно, попадете в число избранных. Не отказывайтесь, если предложат. С чего бы вам заботиться об их доходах? Они люди не бедные.

– Может быть, тогда Наденьку освободить от платы?

– Она пока не ветеран и, к счастью, не инвалид. Игорь Петрович, хочу попросить вас об одной услуге, – быстро перевел Костя разговор на другое, – помните, вы рекомендовали обратиться ко мне симпатичной женщине Вере Николаевне… забыл фамилию, какая-то немецкая.

– Крафт, – подсказал Игорь Петрович.

Костя кивнул и изложил просьбу: помогите устроить Анну Рудольфовну в стационар психиатрической клиники.

У мудрого и щепетильного старика могли остаться сомнения – его пытаются облагодетельствовать.

Услуги – не только коллективу, но и лично врачу – маскируют интригу. Ничего другого, кроме госпитализации дипломатической вдовы, Костя придумать не сумел.

На дачу к Крафтам они ехали на старой, с бегущим оленем на капоте, «Волге» Игоря Петровича. Говорили об Анне Рудольфовне. После слов «Она, в сущности, добрый человек» – Игорь Петрович задумался и сказал:

– Хотя что значит – добрый? Говорить о милосердии любит.

Но ни одного ее доброго поступка я что-то припомнить не могу. Я, знаете ли, тоже не юноша, но у Анны – точно старческий маразм. Уверена, что все наши приятели были когда-то в нее влюблены. И я в том числе. Представляете? Глупость несусветная. Мы с Сергеем, ее покойным мужем, дружили еще с института. Даже не в этом дело. Я и Анна! Полнейший абсурд.

– Почему вы так нервничаете? Она строит матримониальные планы? Женить вас на себе хочет?

– Нет, ни в коем случае.