Уравнение со всеми известными

Тусклыми были карие глаза – словно свет в них разучился отражаться. Молочно-белая кожа приобрела землистый оттенок и обвисла, большой живот еще не подтянулся после родов, одежда мешковатая – Анна была пыльной тенью себя прежней.

Она шаталась от усталости. Ей только сегодня сняли швы и предупредили, что еще десять дней нельзя садиться – только лежать и стоять, чтобы рубцы не разошлись. Поэтому она ехала в больницу на метро, а не на такси, а там стояла целый день в палате у Юриной кровати. Ноги подкашивались.

Не раздеваясь, Анна прилегла на диван, закрыла глаза.

– Да, он пришел в себя, – вяло отвечала она на расспросы. – У него акинетический синдром. Лежит неподвижно, но с открытыми глазами, может даже следить за действиями других людей. Но совершенно не реагирует на речь – ни словом, ни мимикой. Меня не узнал, мать тоже. Что? Как долго? Никто не может сказать. Главное – остался жив и уже есть какой-то прогресс. За ним нужен уход. Больница хорошая, но ухода надлежащего нет. Буду ездить к нему каждый день.

Я никому не могу его доверить.

Анна открыла глаза и тщетно силилась удержать слезы: они текли по щекам, медленно, привычно.

– Мама, ты плачешь? – поразилась Даша. – Ты ударилась больно?

– Да, доченька, ударилась. Сейчас перестану. Я не знаю… не знаю, как можно жить без него…

– Без папы? – недоуменно пожала плечами Даша. – Разве ты, мама, че ли, глупая женщина? Без нашего папы жить нельзя воще. Это идеальный мужчина для таких неординарных женщин, как ты и я.

– Лексика моей свекрови, – пояснила Вера.

– Нюра, надо Кирилла кормить. Как ты? – спросила Татьяна.

– Нет, – качнула головой Анна, – не пришло молоко. Вот еще одна проблема. Мне и уколы гормональные в роддоме делали, и ультразвуком массировали – пусто. А с Дашей было все в порядке, я ее до восьми месяцев кормила.

– Сегодня приходила врач, – сказала Таня, – выписала рецепт на детскую кухню.

– Да, хорошо, – отозвалась Анна, – то есть плохо. Хотя бы до трех месяцев подержать его на грудном вскармливании.

В роддоме ему давали молоко одной женщины, и с собой она мне пол-литра нацедила. Есть еще в холодильнике? У нее на пятерых хватит, продавать будет. Она тоже выписалась, но живет далеко, в Медведкове. Кто туда ездить будет? Да и как его довезти, чтобы не испортилось?

– Я буду ездить, – сказала Вера, – и у нас есть сумка-холодильник. Мы в Перу на пикники с ней выбирались. Ты позвони этой женщине, договорись, что я завтра приеду.

Анна не стала возражать.