Десятая печать или новогоднее убийство

 – Что за привычка коверкать имена?!

– Ты не понимаешь, Марго, в этом есть глубокий смысл, – объясняет Славик. – Ведь в Ветхом Завете сказано, что Адам нарек именем каждое животное, чтобы определить характер существа и приобрести над ним власть. Таким образом он стал царем зверей.

– Вот и неправда! Царь зверей – это лев, – возражает Рита, вызывая улыбку на лице мужа.

– Это у нас с Марго в Турции было приключение, – рассказывает мне Шулепов. – Мы пошли на базар, чтобы купить сувениры, а там один парень, явно из наших бывших южных республик, торговал настенными масками.

Увидел нас и стал предлагать маску Медузы-горгоны: «Купите, молодые люди. Это же Медуза-горгона – царь зверей!» Я ему объясняю: «Ты ошибаешься, дорогой. Царь зверей – это лев». Он на секунду задумался, а потом выпалил: «Значит, она – царица!» И все это с таким невероятным акцентом, что от смеха чуть не померли.

– А что, в Турции много наших бывших соотечественников? – заинтересовалась я.

– Полно! По-моему, вся страна говорит на русском языке.

– Точно-точно! – подхватывает слова мужа Рита. – Там мужчины всех наших девушек называют «Наташа».

– Почему? – удивляюсь я. – Им это имя лете произносить, что ли?

– Уж точно не потому, что они читали «Войну и мир» графа Толстого, – смеется Славик.

Так в приятных разговорах мы преодолели часть пути, а потом незаметно для себя я задремала.

– Просыпайтесь, принцессы! – слышу я голос Славика.

Оказывается, Рита тоже уснула. Я выскакиваю из машины, разминаю ноги и вдыхаю полной грудью. Действительно, воздух здесь замечательный – не то что в городе. Огромный двор засыпан снегом, который продолжает падать с неба, однако не холодно. Славик открыл ворота – от них прямо к дому ведет широкая дорога, по краям которой стоят маленькие елочки. Я нахожусь под впечатлением: это не дом – это прямо двухэтажный дворец с мраморной лестницей.

Справа от балюстрады – большая елка, наполовину уже украшенная конфетами в цветных фантиках. Во дворе дома стоит одна машина, которую уже успел накрыть толстый слой снега. Дверь открылась прежде, чем мы успели подняться по лестнице:

– Заходите, заходите! – торопит нас Людмила Михайловна. – Я услышала шум машины. Закрывайте двери, пока снегу не намело. Убирать некому. Я всех отпустила, кроме Вени, а он занят на кухне.