Десятая печать или новогоднее убийство

– Я подарю тебе бенгальские огни – забавляйся, – говорит ей Филипп.

– Лучше подари своей подруге куклу, – в тон ему отвечает Рита.

– Что, не любишь, если в компании есть кто-то помоложе тебя? – продолжает подтрунивать над девушкой Фил.

– Ты прав, я действительно не люблю малолеток, – мило улыбается ему Марго.

– Риточка, нельзя быть такой категоричной, – игриво заявляет Антон Викторович. – Малышка действительно хороша, одни глазки чего стоят. Я лично выбор Фила одобряю.

«Все-таки трудно понять мужчин в оценке женской привлекательности», – думаю я.

Женечка действительно миленькая девочка. Она маленького роста, худенькая и была бы похожа на мальчишку, если бы не рыжие кудри, которых на ее голове огромное количество. У нее симпатичное личико с курносым носиком и обаятельная улыбка. Но, честное слово, я не понимаю, что кроме очевидной молодости может в ней понравиться мужчине. Однако, по всей видимости, мужская часть компании явно не согласилась бы с моей оценкой достоинств этой девочки.

Как будто отвечая на мои мысли, в библиотеку заходит Женя.

На ней пестрое платье с короткими рукавами. В нем она еще больше похожа на одну из кукол, которых можно в изобилии увидеть в магазинах.

Вероятно, это же сходство приходит на ум и Филиппу, который зовет свою подругу:

– Иди ко мне, пупсик, ты поместишься со мной в одном кресле.

– Нет, – мотает своими рыжими кудряшками Женя, – я по другой лестнице обогнала Анаиду Жоржевну. Сейчас она придет, и можно начинать ужин – я есть хочу.

– Какая очаровательная инфантильность, – улыбается Людмила Михайловна.

Через мгновенье в библиотеке появляется Горлова:

– Если все ждут только меня, то мы можем пройти в гостиную.

Женщина застывает в проеме двери в очень эффектной позе. На ней лиловое платье с красноватым оттенком, вырез которого открывает не только ее холеную шею, но и часть груди. Рукава платья широкие, поэтому каждый жест обнажает руки Анаиды. По всей видимости, она знает о привлекательности этой части ее тела, поэтому умело использует возможности своего наряда.

– Может, надо подождать Сергея Маратовича? – спрашивает Филипп у матери. – Хочешь, я за ним схожу?

– Да вот он уже идет, – говорит Анаида Жоржевна. – Сережа, ты нас заставляешь умирать от голода. Женщины быстрее собрались, чем ты.

– Простите, я не сразу разобрался, куда идти, – извиняется Шуленов.

– Ну теперь-то нам уже дадут покушать? – проявляет нетерпение Женя.

Эта непосредственность заставляет всех улыбнуться.