Убили Гангрену

Убили Гангрену

Наталья Никольская

Бабуся

Еще одна повесть иронического сериала «Бабуся»

А бабуська все удивляет всех своими незаурядными способностями. Получается это у нее просто великолепно. И весь двор знает, что живет у них в доме такая замечательная старенькая женщина, которая может то, что не под силу даже самым умным мужикам.

Наталья Никольская

Убили «Гангрену»

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Дверь камеры предварительного заключения с оглушающим лязгом и скрежетом, будто нехотя, отворилась, и на пороге появился немолодой розовощекий надзиратель.

– Все четверо тута? – ухмыльнулся он и издевательски, – ну-ну, преступнички…

– Нас еще не судили, – подал голос небольшого росточка мужик, склонившись к столу, – так что не имеете права…

– Заткнись, падла! – рявкнул надзиратель. – Тебя не судить надо, тебе девять грамм свинца в лоб! За твои художества.

– А ты докажи мою вину, – гнул свое мужик, – тогда и называй меня преступником! Меня даже не арестовали, а только задержали…

– Молчать! Ишь, законник выискался! Скажем спасибо, что я занят сейчас другими делами, а то бы я тебе показал! – он погрозил издали кулаком и перевел взгляд на растерянного сухощавого мужчину, с грустными синими глазами, стоящего в противоположном углу.

– Везет же людям, – вздохнул молодой парнишка, закуривая сигарету, – два часа назад привели, а уже свиданку дают! А меня вот уже третьи сутки никто дома не хватился.

– Да кому ты нужен, педик хромоногий! – заржал надзиратель и громко захлопнул за собой дверь.

Метелкин шел впереди, надзиратель топал вперевалку следом.

– Лешка, – обернулся к нему Метелкин, – мы с тобой пятнадцать лет знакомы, но я никогда не думал, что ты такая сволочь.

– Да брось, Григорич. Это я так, дурачусь… Я ведь никогда никого не ударил.

– А людей унижать зачем?

– Да обрыдло все. И бросить службу не могу. Пацанов растить надо, сам знаешь, их у меня двое. Ну куда я еще пойду? Я же ничего не умею…

– Ну и дурак! Учиться надо было.

– Ха! Учиться! Ты вот полковник в отставке, уж куда как ученый, а сюда ко мне попал.

– И ты не веришь? Лешка! Не веришь, что я Любку не убивал?

– Верю. Не убивал ты свою Гангрену. Но ее, падлу, надо было еще раньше убить. Стервозная баба.