Зловредная жертва

И ни одна из них не думала, в какие события выльется их случайное знакомство, и как скоро предстоит встретиться им уже в новых ролях: сыщика и клиента.

* * *

– Обычно она исчезает, когда идет расследование. Я что-то не припомню, чтобы бабуся пропадала просто так. И утром она проспала. Всегда встает раньше нас, готовит завтрак, а тут… Что, если она заболела и в наше отсутствие ей стало плохо? – Ирина нервничала.

– Успокойся, котенок. Ну, вышла за покупками. Заболталась со знакомыми. С кем не бывает, – Игорь прижал к себе любимую женщину.

Они прекрасно смотрелись вместе. Высокий, колоритный Игорь с эффектной, стильно подстриженной черной бородкой и хрупкая, маленькая, романтичная Ирина.

– Смешная ты у меня, киска. То ворчишь на старушку, то впадаешь в истерику при небольшом ее запоздании.

– Я ворчу не на бабусю, а на некоторые ее эпатирующие привычки.

– Только не говори про нюхательный табак. Эта песенка уже устарела, мы с тобой честно пытались отучить бабу Дусю от сей жуткой привычки, но что не дано – то не дано.

– Я надеялась, что бабуся приготовит, – расстроено уронила Ира.

– А-а-а, – понимающе протянул Игорь. Теперь все понятно. Просто тебе понравилось, что бабуся взяла на себя все хозяйство. Ты не переживаешь за здоровье моей родственницы, тебе просто не хочется стоять у плиты! – строгий взгляд молодого человека так и буравил подругу.

– Как ты можешь! Баба Дуся мне почти как родная, я, может, больше тебя ее люблю! У тебя нет оснований искать во мне такие недостойные чувства, – Ирочка почти плакала.

Игорь посмотрел на ее пылающее от гнева чрезвычайно симпатичное личико, уже блестящие от надвигающихся слез глаза и не смог больше разыгрывать из себя семейного тирана.

– Глупышка, шуток не понимаешь, – он притянул к себе девушку и, подавив слабое, проявленное более для проформы сопротивление, поцеловал.

На несколько божественных мгновений для этих двоих перестал существовать весь мир: исчезли звуки, свет разложился на все цвета спектра и заиграл, озаряя застывших в поцелуе, хоть и не расписанных в государственном учреждении, но все-таки мужа и жену.

Громко хлопнувшая дверь прервала чудесное мгновение, и живая композиция, представлявшая до сего момента единое целое, с сожалением распалось на две такие разные половинки.

– Где вы были, Евдокия Тимофеевна? – выбежала в прихожую еще не пришедшая в себя после поцелуя, раскрасневшаяся Ирина.