Память плоти

Но ребенок появился на свет и…

– И?

– Это ты меня спрашиваешь? Ты спрашиваешь меня, что было дальше?

Илья сидел за столом, раскинув локти по сторонам, и тупо смотрел перед собой в некую точку, расположенную за пределами доступного Лене обзора. Или эта точка находилась внутри него самого.

– Чушь какая-то, – пробормотал он, не разжимая губ.

– Разумеется, чушь! Как рождение ребенка могло пройти бесследно, как ты мог этого не знать? Двадцать три года! А сослуживцы твоих родителей, соседи? Ее что, оставили в роддоме? Или держали в подвале?

Теперь губы Ильи вытянулись вперед и застыли в жутковатой гримасе.

– Ты думаешь, я знал, да?

– Не мог не знать! Если, конечно, она у тебя была, эта сестра.

– Ну, раз она есть, значит, была.

– Значит, была… Она была, а ты о ней ничего не слышал. Интересное дело! Когда умерла твоя мать?

– Не помню… Кажется, в девяносто третьем.

– А отец?

– Годом раньше.

– Ты хоронил их?..

Никакой реакции со стороны Ильи не последовало, словно он не услышал вопроса или не понял его.

– Что ты молчишь, ты был на похоронах матери?

Илья молчал, вновь созерцая видимую одному ему картину, заворожившую его до ступора, остановившую его взгляд, потухший и одновременно встревоженный. Волны страха, какого-то животного ужаса всколыхнулись над столом, за которым сидели супруги, и Лена, изумившись странному чувству, на мгновение растерялась.

– Господи, Илья, что происходит? – она наклонилась к мужу, коснулась рукой его плеча и слегка сжала ладонь. – Ты прости меня, что я вмешиваюсь… Оказывается, я ничего о тебе не знаю.

– Да нет, – голос мужа был спокоен и чист, как дождь в безветрие, – все хорошо, – он поднял глаза на Лену и виновато улыбнулся. – Я просто пытаюсь вспомнить, где я был и что делал.

– Когда… когда умерла твоя мама?

– Нет, – Илья улыбнулся шире, а его взгляд открылся прямо-таки запредельно, – все эти двадцать три года.

– Не шути так.

– Как так?

– Так страшно.

– Хорошо, не буду, – Илья уже был прежним, доступным и понятным, ее Ильей, надеждой и опорой семьи, жизни, и Лена почти успокоилась.

– И прости меня.

– За что?

– Ну, что лезу в эти дела. Не в свои дела.

– Брось, – на плечо Лены легла рука мужа, – не напрягайся.