Память плоти

Похоже, нечаянно он попал на человека либо не совсем здорового, либо… Илья улыбался, медленно подходя к бабушкам, старательно делавшим вид, что он им безразличен.

– Здравствуйте!

– Здравствуйте, здравствуйте! – с суровым достоинством пропели в резонанс старушки. – Вы что-то хотели?

– Да, думал, не поможете ли вы мне отыскать могилы родственников. Гуреевы, Петр и Наталья. Скончались в начале девяностых. Если знаете и вас не затруднит…

– Это вот к Ольге Ивановне, – понимающе закивала старушка с чистым голосом, – к ней, она из местных.

А я здесь недавно, всего-то лет десять.

– Ольга Ивановна, не поможете?

– Знаю, – просто ответила Ольга Ивановна, – конечно, знаю. Пойдемте, я вас провожу. Сейчас, только накину что-нибудь, а то там зябко…

Не прошло и пяти минут, как они пришли на место. За это время между ними не было сказано и слова, чему способствовал резко усилившийся ветер, шумевший в кладбищенских деревьях, пусть и голых теперь, но звучных треском сухих сучьев и каким-то холодящим сердце посвистыванием, а то подвыванием в путанных меж собой верхушках.

Рука Ольги Ивановны коснулась предплечья Ильи и указала на крашеную в синий цвет ограду, за которой, присыпанные снегом, жались друг к другу два холмика. Старушка опустила голову, выразив так сочувствие и понимание незнакомцу, которого даже имени не спросила, и с ответным кивком Ильи повернулась к нему спиной, чтобы навсегда исчезнуть из его жизни.

Илья стоял у могильной ограды и вглядывался в лица людей, ушедших в мир иной как его отец и мать.

Фотографии на одинаковых гранитных стелах запечатлели не старых еще мужчину и женщину, свидетельства о смерти которых или копии этих свидетельств, он не знал, хранились у него дома в ящике письменного стола. Лица, изображенные на памятниках, не вызывали у него никаких чувств, кроме горечи за судьбу человеческую как таковую, не будили никаких воспоминаний, кроме одного, вряд ли имеющего к ним отношение, тревожившего Илью не в первый раз.

***

В то утро, открыв глаза, он обнаружил над собой звездное небо. В небе, покрытым легкой дымкой рассеянных облаков, мутнела луна желтым пластилиновым шариком. Она была слегка приплюснута с одного бока, словно зашвырнули ее туда с земли, и она зависла, приклеившись этим самым деформированным боком к грязноватой сини купола в редких подмигивающих звездах.

Фонарики, подумал он, это фонарики, на которые надо идти. Где свет, там люди. Ему надо к ним.