Память плоти

Это говорит о цельности вашей натуры. Благодаря вам, Иван Ильич, глядишь, и я кого помяну, поплачу над безвозвратным, да… Это хорошо. Вы меня другим озадачили, Иван Ильич… правда, я могу ошибиться…

– А что такое, Георгий Николаевич? Чем я вас так удивил?

– Даже и не знаю, стоит ли об этом. Оно и пустяк, вроде…

– Смелее, Георгий Николаевич, не стесняйтесь! Я непременно прислушаюсь к вашему замечанию, чтобы не попасть впросак в следующий раз.

– Да, может, оно того и стоит. Когда вы зашли сюда, – глаза историка снова сверлили переносицу Ильи, – в этот кабинет, то первым делом, как и положено, представились, кто вы, обозначив ваше имя.

Я, конечно, тоже не могу похвастать крепкой памятью – возраст, знаете ли, уже не тот, – но показалось, что тогда вы отрекомендовались не Иваном Ильичем, как теперь, а как-то иначе… Егорычем, что ли, или Матвеичем…

– Не может быть! – Илья расцвел в радушной улыбке. – Вам показалось, Георгий Николаевич. Вы меня с кем-то спутали. Кто-то есть среди ваших знакомых с тем же именем, но другим отчеством.

– Вполне допускаю, молодой человек, вполне… Не можете же вы не помнить, как вас зовут. В самом деле… Простите меня, старика. Я становлюсь желчным и мнительным, слух вот подводит. Да и предмет, знаете ли, такой – сплошь имена. В каждом новом знакомом мерещатся призраки прошлого. Еще раз прошу прощения.

***

Платформа станции граничила с вокзалом, отползая от его фундамента. На часах было 5.45, это он хорошо запомнил.

На чистую, не обремененную воспоминаниями голову, можно много чего намотать. Жесткий диск с сотней гигабайт, только что отформатированный, можно грузить по новой. Какую изволите системочку, господин Гуреев? Лучше бы что попроще, меньше будет сбоев.

Примерно так рассуждал он, сравнивая свою память с вычищенным «винчестером», хотя и не понимал, откуда у него знания о компьютерах, заморских игрушках, редких по тем временам в России, особенно под Тамбовом, откуда он, вроде бы, прибыл, и где, согласно паспорту, проторчал всю жизнь.

Вновь разум пронзили сомнения относительно собственной личности, и вновь он их отбросил. Кто знает, что там, на его диске, было до форматирования, но еще не время искать потерянные файлы. Возможно, их вообще не следует искать, чтобы не зависнуть в прострации.

Радовало, что здание вокзальчика с числом 246 на фасаде, выложенным белым кирпичом, оказалось в столь ранний час открытым.