Память плоти

Может, там и вправду нет ничего, а то радость какая…

– А тебе он ничего не сказал?

– Кто, Тороп? Нет, совсем ничего. Сказал, срочно нужен Гуреев, ваш сосед, и просил пригласить его к аппарату ровно в пять. Вежливо просил и настойчиво, бархатным голосом. Не сказал, по какому вопросу. Ты ведь свои работы в Москву шлешь? Ну, вот, может, резать кого, на заказ, я не знаю.

– Бюст президента, – предположила Лена.

– А что? Запросто, – подхватила Ольга. – Это теперь модно.

– Модно и престижно.

Илья нарочито закашлялся, пробираясь сквозь ярмарку к двери.

– Может, хватит, а? – он снял с вешалки куртку, сунул ее под мышку. – Ты ведь меня не разыгрываешь?

Ольга съежилась под его взглядом, прямым и ясным.

– Да ты что, Илья, что ты! Когда это я с тобой шутила? Сегодня не 1 апреля.

***

Легкий морозец усиливался порывистым ветром, обжигая лицо и уши. В хмуром небе бродили снеговые тучи. Уже неделю луна шла на убыль, фонари вдоль улиц горели через два, и тьма между ними разрешалась только тусклым светом зашторенных окон.

В домах курились печные трубы, народ согревал души у телевизоров. Илья шел к лесу, на самый край поселка. Спортивные штаны, заправленные в валенки, руки в карманах, поднятый капюшон куртки. Он спешил. Или не хотел давать повод заговорить с собой случайному встречному.

Поселок состоял из семи улиц, выстроенных решеткой четыре на три. Одна из них, магистральная, называлась Механической и состояла сплошь из пятиэтажных коробок, с двух сторон двумя рядами примыкая к заводской территории.

Остальные шесть улиц состояли из домов, срубленных топорно, изредка обложенных кирпичом, и щеголяли именами ученых и писателей, не имевших очевидных корней в этих краях и почивших задолго до расчистки сосняка под строительство госзаказа.

Сам Завод, которому поселок был обязан своим существованием, при советской власти пыхтел на оборонку, а ныне щерился монстром в заброшенных железобетонных корпусах похеренного в перестройку проекта.

Что-то там, за сохранившимся у проходной забором, еще производили, но это что-то, похоже, не пользовалось особым спросом, и штаты, прежде раздутые до пяти тысяч, сжались до двухсот человек.

Население в поселке, некогда сплоченное, «связанное одной целью», на глазах старело и страдало текучестью контингента.