Память плоти

Посреди длинной стены, от окна до окна, занавешенных цветными узорными тряпочками в символических разводах арабской вязи на две трети от подоконников, стояла застеленная темно-серым пледом деревянная кровать, угловатая и простая по форме, которой было далеко до эстетических причуд шкафа. У круглого стола, занимавшего почетное место посреди дома, были три ножки, образующие равносторонний треугольник. На столе стоял внушительных размеров фарфоровый чайник, расписанный невнятно и замысловато, и два бокала ему под стать, тоже фарфоровые и в орнаментах.

Поодаль – два канцелярских стула на трубчатой железной основе, один из которых гостеприимный Китаец тут же схватил и приставил к столу, мягким жестом предлагая его Илье.

Илья послушно присел, между тем странный абориген ловко наполнил бокалы содержимым двухлитрового гиганта, легкой бабочкой вспорхнувшего над столом.

– Хороший чай, – заверил он, – холодный, – и подтащил к столу второй стул. – Пей и радуйся жизни.

Напиток оказался не просто холодным, а очень холодным, чуть ли не ледяным.

Илья отхлебнул из бокала – полынь полынью.

– Не нравится? – Китаец сочувственно смотрел на него, заметив первичную реакцию. – Говори как есть, я не обижусь.

– Не нравится, – признался Илья, с сомнением поглядывая на хозяина дома, лицо которого выражало безмятежность.

– А ты все равно пей, он полезный. Печень чистит, душу лечит. У тебя душа не болит?

– Есть немного.

– Это хорошо. Черствая душа не болит, мертвая, а живая должна болеть. Все пройдет, пей и радуйся жизни.

– Я пью.

– Мало пить, надо радоваться. Делай как я, – Китаец просмаковал глоток своей горечи и сомлел в удовольствии, будто похмельный пьяница со второй стопки. – Редкая вещь, если пить с умом. Силу дает! Больше не буду говорить, твоя очередь. Теперь ты говори, я стану слушать. Хочешь, сам за тебя скажу, если тебе трудно.

– Не стоит. Я скажу тебе мало, но это все, что я знаю.

– Хорошо.

– Думаю, ты не удивишься.

– Как скажешь.

– Но сначала ответь мне на один вопрос, странный вопрос.

– У странников все вопросы странные, – развел руками абориген, – других нет!

– Верно… Тогда так: почему ты позвал меня – там, на улице, – зачем пригласил к себе? Я что, похож на тебя?

– Не знаю, зачем. Все мы похожи друг на друга и все разные. Но ты хотел спросить о другом… Эти зачем и почему тебе без разницы. Этот вопрос совсем не странный, он слишком логичен. Задай тот, который хотел. Или хорошо помолчи, я услышу.