Память плоти

– Это правда?

– Ха! Ты что, сомневаешься? Стала бы я тебе врать по такому делу! Тебе что, доказательства нужны? Я же с тобой сплю! Стала бы я с тобой спать, если бы мне это не было нужно, как же!

Честная интонация завораживала, и Артур спокойно выпил тогда свой утренний кофе в компании с Галой, проводившей его до дверей мягкой походкой женщины, удовлетворенной если не своей жизнью, то по крайней мере состоявшимся приключением, доставившим ей нечто в этой жизни необходимое.

– Вот женишься, – с нежностью сказала она ему на прощание, – и узнаешь, каков ты в постели.

Не переживай!

***

И вот он дожил до тридцати четырех, но так и не выяснил, чего он стоит. Остался холостяком.

Два-три года, которые Артур отвел Кире на становление, девчонка использовала по полной, обойдясь без его участия. А ведь он при каждой встрече, благо с ее отцом Артура связывали плотные деловые интересы, старательно учил Киру жить, закатывая под себя. Они беседовали на темы искусства, и речи Артура находили отклик в ее душе, пробуждали заинтересованность его мнением.

Их вкусы в чем-то даже совпадали, так ему казалось, но едва он касался сердечных струн, пытаясь пробудить в девушке чувственность, Кира уходила от вопросов, не желая обсуждать с ним свои личные проблемы. Уходила, отшучиваясь или перебивая настрой Артура какой-нибудь нелепицей, вроде интересовавшего ее прогноза погоды, а он так и не отважился сводить ее в ресторан, не попытался назначить ей свидание, оправдывая свою постыдную робость тем, что девушка еще несовершеннолетняя.

Артур предпочитал воспринимать Киру не как живое существо, способное мыслить и самостоятельно делать выбор, но как программу, ориентированную на «час пик», а себя вообразил программистом. И пока он тешил себя необоснованными мечтами, уповая на свой статус, Кира просто жила, получая от жизни радость и удовлетворение. Она поступила в престижный университет, где с интересом и успехом изучала искусство средневековья, не собираясь посвящать ему жизнь, влюблялась и была любима не одним деканатом, и неожиданно – по крайней мере, для Артура – вышла замуж за какого-то подающего надежды миланского модельера, чернявого сутулого хлыща по имени Джеймс, прибывшего в столицу европейской моды аж из самой Австралии, в которой не нашлось места для его стильных заморочек.

Для Артура так и осталось загадкой, как всесильный Стратег допустил этот брак дочери, как и для чего, ведь сотворить такое в тайне от него не представлялось возможным.