Память плоти

Его рассказ надо было как-то переварить, и я пошел к Китайцу.

– Я понимаю.

– Что ты понимаешь?

– Больше, чем ты думаешь.

– Ты понимаешь больше, чем я думаю? – Илья, похоже, удивился. – Мы пили зеленый чай.

– Сожалею, но у нас только черный. Зеленый, говорят, помогает лучше.

– В чем?

– В стрессовых ситуациях. Он очищает кровь и просветляет мысли. Ольга была с вами?

– С какой стати? Ей туда дорога заказана. Китаец избегает женщин.

– Извини, я забыла. Странно, что Ольга не пришла обратно. Ей так хотелось узнать, зачем тебе звонили с телевидения, что, боюсь, ее ждет бессонная ночь.

Ты хотя бы дождался ее?

– Каким образом, если вы расстались через полтора часа? И зачем. Ты меня в чем-то подозреваешь?

– Упаси Бог. В чем можно подозревать человека, который по шесть часов пьет зеленый чай в компании с евнухом?

– Китаец не евнух.

– Тебе видней.

– Ты говоришь пошлости.

– Это тебе кажется.

– Хочешь поссориться?

– Предлагаешь? Если тебе станет легче, давай поссоримся.

Но лучше отложить это на завтра.

– Мы пили зеленый чай без сахара и молчали. Почти все время молчали, а когда говорили, то все ни о чем, – Илья сел на пол прямо там, где стоял, возле родного порога, жестом предложив супруге устроиться рядом, но Лена предпочла подпирать плечом стену. – Дети спят?

– Надеюсь.

– Не думаю, чтобы я так уж любил гонять чаи. Да, я иногда захожу к нему, но не для того, чтобы исповедаться. Он ничего не спрашивает, я ничего не рассказываю. С ним можно часами размышлять, например, над тем, как растет бамбук.

Чай самый обычный, таким торгуют на рынках. Здесь другое. Магия ритуала, она уводит от суеты… Когда на тебя с горы, набирая вес, катится снежный ком, надо отойти в сторону. Нельзя бежать впереди него.

– Похоже на притчу.

– Да, похоже. Когда касается других. А вот если лавина идет прямо на тебя, ты не замечаешь ее красоты. Когда от шума закладывает уши, глаза лезут на лоб.

– Все, – Лена сморщила нос и отгородилась руками, – все, с меня достаточно.

Я понимаю, Китайцу все это, должно быть, в кайф, он всю жизнь медитирует, но я, Илюша, баба, причем баба русская, которая если и пьет чай без сахара, то исключительно ради фигуры, которую ты, когда глаза у тебя на месте, любишь разглядывать. И мне, Илюша, весь этот камуфляж восточный, сейчас, что называется, по барабану. Потому что я твоя жена и болею тобой, переживаю за тебя больше всех китайцев вместе взятых. Со мной надо говорить прямо, честно и откровенно.