Неучтенная личность. Книга первая. День Возрождения

Он повернулся к Юле и сказал ей:

– Двадцать первая степень свободы это – нельзя ругаться, нельзя громко кричать. Я все правила помню: нельзя перебивать взрослых, нельзя выходить из дому одному, нельзя разговаривать во время еды, но я уже поел. Я потом расскажу тебе, что можно делать. Вот когда я жил с мамой, у меня не было никакой степени свободы, я делал все, что захочу, без всякой степени свободы. А теперь…

– Хватит болтать, Олли, – прервал его Харн. – Ты забыл третье правило: «не вмешиваться в разговор старших и не возражать им».

Иди к себе в комнату, мне надо провести инструктаж для новой леди.

Инструктаж был коротким.

– Твои основные обязанности, – усталым голосом начал Харн объяснение, – это контроль обучения Олли по программе первого года адаптации. Программа в информаторе, режим дня – там же. Самое главное, что от тебя требуется – это общение с ребенком и контроль успеваемости. При необходимости – помощь в обучении. В течение тридцати дней общаться будешь с ним не более девяти часов в день, с тридцать первого дня будешь сокращать общение по одной минуте в день, к концу года сократив общение до трех часов в день.

Понятно? – завершил инструктаж Харн, как будто забыл, что Юля работает вместо Эи временно.

– Да, конечно, все понятно: общение строго дозированно, – сказала Юля и подумала: «Вот придурок. Зачем искусственно ограничивать общение ребенка? Хотя, по статистике, земные родители общаются с ребенком намного меньше».

– У меня одно условие, – сказала Юля твердым голосом.

 – Жить я буду не в изоляторе, а на третьем этаже рядом с детской. И днем и ночью.

– Это невозможно, это не по правилам, – холодно возразил Харн. – В программе первого года адаптации общение разрешено не более девяти часов в сутки, а ночью – обязательная дезинфекция и питание.

– Я не могу спать в изоляторе, – настаивала Юля.

– Можешь не спать.

– Я не могу находиться в изоляторе ни днем, ни ночью. Я испорчусь, сломаюсь! – В отчаянии Юля стала говорить на понятном им языке: раз все ломаются и портятся, то и она может сломаться.

– Никто не портится, и ты не испортишься, – не соглашался Харн.

– Воспитатель-педагог должен находиться рядом с ребенком, – объясняла Юля, – чтобы ребенок постоянно был под присмотром. Обещаю, что буду общаться с мальчиком только девять часов в сутки. Комнат у вас много. Я могу жить на третьем этаже в отдельной комнате. Так будет лучше для всех, особенно для Олли.