Ольга и Алексей

Когда Елена вышла в зал в своём новом белом платье и с дорогими украшения, она произвела приятное впечатление на публику, с ней стремились познакомиться, а матери подталкивали сыновей, чтобы те оказывали ей знаки внимания.

– Помни, что безобидный флирт полезен для практики обольщения, – наставляла её мать, – но не давай им надежду на твоё расположение. Спокойно принимай их знаки внимания, но не переусердствуй, ведь мы здесь, чтобы поймать в свои сети мужчину самого благородного происхождения, а не этих зелёных юнцов!

Елена кивала, сама понимая, что тратить своё внимание на таких молодых людей не стоит, но ей было так приятно всеобщее внимание, комплименты грели ей душу, и, выходя в общество, она иногда позволяла себе нарушить запрет матери и могла станцевать лишний танец с неподобающим кавалером, или улыбнуться милому молодому военному, заставив его сердце биться чаще.

Она нравилась публике, её почитали прелестным и милым созданием, а чтобы казаться умнее она любила выучить какое-нибудь сложное иностранное слово и вставлять его при любом разговоре. Многие знали языки также плохо, как и она, или даже хуже, и считали её довольно начитанной и интеллектуальной особой.

Когда Алексею исполнилось двадцать пять лет, он женился на восемнадцатилетней, глупенькой и пустой Нине Аркадьевне Полуниной. У неё было еще пять братьев и сестёр, и, как самой младшей, ей не досталось крепкого здоровья, она часто болела в детстве, и один раз даже её с трудом вытащили с того света. Мать потеряла много нервов и сил из-за этого случая, и её волей-неволей стали ограждать от всего опасного и вредного, и при малейшем недомогании или усталости уводили в дом и укладывали в кровать.

Девочка привыкла, что только в собственной спальне о ней заботятся и любят её, как нигде, и она не заметила, как сама стала находить у себя всяческие болячки, чаще всего и вовсе несуществующие. Но родители постоянно были на чеку и вызывали ей врача, который, чтобы не потерять практику и стабильный доход, подтверждал диагноз Ниночки, или и того хуже, находил у неё какую-либо нервическую болезнь или недомогание на нервной почве, выписывал бесполезные капли, и тем самым стимулировал её к развитию фантазий и самовнушению.

Красота Нине досталась от матери, “а вот мозгов на неё не хватило”, как говаривал её папенька, служивший чиновником также в Министерстве внутренних дел и давший за младшей дочкой отличное приданое, которое полностью удовлетворило Марью Ефимовну.