Ольга и Алексей. Продолжение

Воистину, только покинув Петербург и вернувшись туда после долго отсутствия, она со всей полнотой смогла вкусить радость жизни.

Обыкновенно утро она проводила у матери, где проводилась наступательная операция под названием “Завоевание француженки”. Они с матушкой в два голоса воспевали достоинства Алексея и не могли не заметить, что их атака имеет успех – Мария явно заинтересовалась молодым человеком. Если день был свободен, то Елена могла остаться и на обед, где внимательным взглядом осматривала Марию и своего брата.

Она считала, что он покорён красотой кузины её мужа, по-другому и быть не могло, в каждом его слове она видела намёк на ухаживания, а в движениях – желание угодить. Об этом она откровенно рассказала матери, и та, доверившись наблюдениям дочери, мысленно потирала руки, но помалкивала, боясь спугнуть удачу.

Правда, Марью Ефимовну беспокоило, что иногда её сын больше уделял внимания Павлуше, чем гостье. Комната мальчика располагалась в дальнем конце дома, и его крики или смех не могли никому помешать, но всё же Рубцова боялась, как бы шаловливый внук не выскочил как-нибудь из-за дверей и не налетел на мадемуазель.

Она приказала служанкам и няньке вдвойне смотреть за мальчиком, а сама, перестав вовсе заходить к нему, всецело уделяла внимание своей гостье.

Тем удивительней и неприятней для неё было застать Алексея с сыном на руках в большой гостиной. Мальчик играл с золотыми часами отца, то открывая, то закрывая крышку и что-то тихо лепетал. Напротив, в кресле сидели прямая и утончённая Мария Бертэ и её тётка с недовольным лицом.

– Алексей, не лучше ли увести Павлушу в его комнату? Думаю, нашей гостье может помешать шум, – предложила Рубцова, садясь рядом с сыном на диван.

– Ах, что вы! – подала голос Мария. – Чудесный ребёнок не может помешать! Так, tante[5 - С фр. тётя]?

– Да, дорогая, если дети спокойны и никому не мешают, то они и вправду чудесны, – согласилась её тётка, но глаза выдавали её противоположные чувства.

Марья Ефимовна всё же решила увести Павлушу и сама взяла его к себе на руки, отчего он исказил своё личико, а затем издал истошный вопль.

Алексей быстро вернул себе ребёнка, но тот не прекращал плакать, ведь ему не дали полюбоваться на бегущие стрелки часов и хотят снова увести от отца. Видя недовольный взгляд старушки и лицо Марии, пытающейся скрыть своё презрение, он решил, что лучше ему самому отнести сына в комнату. Он извинился и вышел, а тётка многозначительно глянула на свою племянницу.