Красная Луна. Иногда любовь заканчивается предательством

Теплым октябрьским утром она сидела перед зеркалом туалетного столика в своей спальне и, мурлыкая себе под нос мотивчик из вчерашнего токшоу, которое она слышала по радио, убирала волосы под широкую резинку. Она собиралась накладывать макияж. Виолетта так увлеклась, что не заметила, как в спальню вошёл Николас, встал в проходе и, облокотившись на дверной косяк, принялся наблюдать за ней. Лишь спустя несколько минут, она увидела его отражение в зеркале. Виолетта вздрогнула и резко повернулась.

– Боже мой, – воскликнула она, приложив руку к груди.

 – Как же ты меня напугал… Что ты здесь делаешь?

Его брови выразительно поднялись.

– Что я здесь делаю? Ты имеешь в виду, в твоей спальне? – спросил Николас с искренним удивлением. – Вообще-то это мой дом, а ты моя жена. Ты ещё это не забыла?

У Виолетты вытянулось лицо, и она отвернулась обратно к зеркалу.

– Не забыла, – сказала она холодно, взяла из шкатулки одну серьгу с зелёными камнями и принялась вставлять её в правое ухо.

– Почему я тебя не вижу в последнее время? – спросил он.

 – Ты ещё помнишь, где находится моя спальня? Или у тебя отшибло память?

– Твоя спальня находится рядом с твоим кабинетом в противоположном конце коридора, – ответила Виолетта, не глядя на него. – Если я забуду, я спрошу у горничной.

Она вставила в ухо одну серьгу, потом принялась за вторую. Примерив серьги, она положила их обратно в шкатулку и взялась за тональный крем. Скрестив руки на груди, Николас продолжал внимательно наблюдать за ней. Виолетта бросила на него в зеркале недовольный взгляд.

В этих очках, с зачёсанными назад седыми волосами, с выступающим вперед рыхлым животом он был ей неприятен. После Алекса с его правильными чертами и подтянутым телом она больше не могла воспринимать мужа как полового партнёра. И вообще, Николас сейчас был похож на цербера, мрачного хранителя её золотой тюрьмы.

– Я жду твоего ответа, – сказал он, и в его голосе прозвучали нотки нетерпения.

Виолетта выдавила тональный крем на влажную фигурную губку и принялась вбивать его в кожу лица.

– Что ты от меня хочешь? – спросила она с вызовом. – Ты ждёшь меня два месяца, а я жду тебя уже двенадцать лет! Где ты пропадаешь всё это время? А? Конечно, ты молчишь, потому что тебе нечего сказать!

Виолетта начинала заводиться. Николас не шевельнулся, но по его лицу пробежала едва заметная волна отвращения. Всего лишь на секунду, и он снова взял себя в руки.

– Значит так, – сказал он, выпрямляясь и глядя на часы.