Шут

Две янтарные слезинки скатились по щекам.

Дарий уснул. Во сне миловидная девушка улыбалась ему, был яркий солнечный день, и на озере цвели большие кувшинки. Девушка склонилась над ним и прошептала: «Слезы русалки исцеляют даже смертельные раны, но если добавить такую слезу в бокал врага, она станет сильнейшим ядом!»

Дарий проснулся, тело его отдохнуло. Огонь давно погас, он поел и начал собираться. Когда Дарий склонился над водой, чтобы умыться, то заметил на кромке песка, там, куда вчера положил жемчуг и монету, капельки янтарной смолы – слезы русалки.

Он завернул их в ткань и спрятал на груди, рядом с браслетом Дейдры.

Отойдя от озера, Дарий увидел, что трава и деревья мокры – ночью шел сильный дождь. И поразился силе русалки, которая смогла отвести от него холодные струи ночного дождя.

Он долго шел, возвращаясь домой, вдыхая ароматы трав и дорожную пыль. Он вспоминал, и воспоминания эти вели его долгой дорогой.

Часть вторая. Наследница рода Мэриме

Прошел почти год после ухода Дария с бродячими комедиантами, Моргана сидела с вязанием, слушая, как завывает за окном последняя вьюга на исходе февраля.

Была середина дня, но свет в окна лился слабый, блекло-пасмурный.

Сердце Морганы сжималось от предчувствия. Она отложила вязание, зажгла большую белую свечу и на черный бархат положила хрустальный шар. Этому странному предчувствию должно было быть объяснение, и ведьма всматривалась в глубину хрусталя в поисках ответа. Она увидела Корнелия, исчезающего в белой, снежной мгле.

Были в этом видении щемящая тоска и необъяснимая надежда. Потом из зыбкой глубины возник образ Высокого, закутанного в темные одеяния, клубящиеся, подобно мраку первозданного хаоса, Высокий кивнул ей и исчез. На смену ему пришел Кевин, улыбка его была грустной, он протянул руку Моргане, а потом…

Стук в дверь развеял видения, ведьма накрыла шар бархатом и распахнула дверь. На пороге стоял Корнелий, его темно-синий плащ был припорошен снегом.

– Я не вовремя?

– Нет, ты очень вовремя.

Проходи скорее.

Моргана засуетилась, готовя угощение для замерзшего на февральском морозе Корнелия.

– Холодно. – Он стоял у огня, согревая ладони.

– Это последние холода, в них уже слышится едва уловимое дыхание весны.

– Да, дыхание весны… Эта весна будет для меня последней. – Голос Корнелия был ровным, лицо не выражало ничего. Моргана тяжело вздохнула, глядя на него.

– Уже?

– Мое время на исходе…

– Когда едешь?

– Завтра на рассвете.