Ангел музыканта. Хроники Ипсилона

– Сладких снов тебе, Лиза, – говорит рыженькая и накрывает лицо ладонями, прячась как в раковину.

– Спокойной ночи, Шурочка. – Ласково провожу рукой по ее пушистым волосам и ухожу в отведенную мне спальню.

ГЛАВА 3. Прощание – дорога к встрече

Туман. Белесая непроницаемая пелена застилает все вокруг и постепенно поглощает меня. Кожа истончается и становится невероятно чувствительной. Улавливаю колебания воздуха и даже влагу, скопившуюся в нем. В пространстве разливается звенящая тишина, пустота очищает разум от мыслей.

Я начинаю парить. Приятное состояние покоя. Именно о нем и говорила посредник – глубокая фаза сна.

Я сплю? Как странно пребывать в нескольких реальностях одновременно.

Отчетливо ощущаю тяжесть, неподвижность физического тела и легкость, текучесть ментального. Я словно прохожу сквозь время, примеряя каждое необычное состояние как новое платье.

Как долго я здесь? Теряюсь в догадках. Прислушиваюсь к ровному биению сердца…

Безмятежность, покой и… Боль! Она резко пронзает мою ладонь.

О, боже! Кровь?

Серебряные нити тянутся от раны, удлиняясь, истончаясь. Они исчезают в туманной пелене. Куда они стремятся? Слезы застывают в глазах и не позволяют видеть четко, а мгла становится еще плотнее.

Смиряюсь с происходящим и покорно наблюдаю за тем, как уходит сила и истончается эфемерное тело. Но рано успокаиваюсь. В следующую секунду вздрагиваю от нового приступа боли – уже во второй ладони.

Я теряю себя окончательно, чувства отключаются, остается только обостренный слух. Улавливаю шелест далекого голоса. Он с каждой фразой приближается и звучит четче. Я узнаю говорящего – Шура! Правда, суть сказанного разобрать не получается, но зато различаю чередующиеся имена Елизавета и Роберт. Постепенно темп речи нарастает и с каждым кругом во мне происходят перемены. Тело разжигает изнутри, кожа горит в лихорадке, ладони зудят. Как же хочется почесать, но понимаю, что не могу отлепить их от чужих рук.

В удивлении поднимаю глаза и вижу перед собой мужчину, приходившего в мои сны. Но не успеваю не удивиться, ни что-либо подумать, как нас вжимает друг в друга.

Две эфемерные оболочки объединяются в одну и сплетаются серебряными нитями, образуя из двух тел единый организм.

В памяти всплывает картина прошлого. Я и Роб на площади, слитые воедино. Сердце с сердцем. Живая сущность с призрачной.