Ангел музыканта. Хроники Ипсилона

К кромке тротуара сиротливо жмутся припаркованные до утра автомобили, выстроившись в длинный разноцветный ряд. Невысокие домики уютно льнут друг к другу, постепенно окунаясь во мрак ночи, разбавленный мягким светом фонарей. Запоздалые прохожие торопятся по своим делам. А мы послушно семеним следом за бело-рыжим комочком. Теодор следует инстинкту или давней привычке. Делает рывок, пробегает несколько десятков метров вперед и совершает резкий разворот. Убедившись, что ведомые им люди не

отстают, продолжает забег.

Стоит нам немного сбавить шаг, он призывно тявкает, подбадривая и подгоняя.

– Замечательный пес, – улыбаюсь, наблюдая за повадками Тео.

– Мой вечный спутник. Кстати… Лиза, ты уже бывала в Лондоне? – интересуется Александра.

– Не приходилось.

– Я так и подумала! В Англии это имя редко сокращают до Лизы. Обычно Елизавета – Элиза, Лиззи, Лиз, Бетт, – непринужденно тараторит рыжеволосая спутница.

– А ты, значит, настоящая леди? – Хитро прищуриваюсь, не особо веря в ее благородное английское происхождение.

– Не-а! Скорее полукровка. Отец русский, а мама, действительно, была леди, – ее голос на мгновение грустнеет. – Если честно, я и сама живу здесь совсем недавно, – возвращает видимую беззаботность, которая мне кажется наигранной. Заметно, что воспоминания о родителях даются ей нелегко.

Невыносимо хочется выяснить подробности, но я боюсь задеть Шуру за живое. Мы не настолько близки, чтобы делиться сокровенным, но я очень хочу больше узнать о ее жизни, об истории ее семьи.

Возможно, позднее она доверится мне и решится приоткрыть завесу тайны.

Занятые непринужденной беседой, мы подходим к коричневому трехэтажному дому с несколькими парадными входами, украшенными белыми колоннами.

– Пришли! – Шура указывает на одно из крылечек.

С чувством выполненного долга Теодор садится на ступеньки, ведущие к нужной двери, и дожидается нас. При нашем приближении пес начинает лаять, чем вызывает недовольство хозяйки. Шура сердито шикает на питомца, затем отпускает мой локоть и достает из кармана толстовки собачье печенье.

В один миг угощение в форме косточки оказывается слизанным с ее узкой ладони и аппетитно схрумканным.

Склонившись над любимцем, запускает пальцы в его мягкую густую шерсть. Продолжая притворяться, что ласково говорит с собакой, Шура шепчет мне:

– Лиза? – услышав подтверждающее мычание, она продолжает. – Взгляни-ка в окно цокольного этажа. Украдкой.