Vенера. В чужих руках

– Бедный мой папочка, прости. Хочешь, я приеду? – чувствую такую жалость к нему, что сердце сжимается в болезненный комок.

– Нет, мне нужно обдумать и пережить все это, а ты… Тебе и своего дерьма хватает, – шепчет отец и снова кашляет.

– Что ты будешь делать? – с опаской спрашиваю.

– Ничего, – удрученно отвечает тот и попрощавшись вешает трубку.

Сказать, что я в шоке, значит, ничего не сказать!

Как мама могла так поступить с отцом? Наверняка знала и о затевавшемся безумии, но не предупредила и предала меня.

Неужели совсем голову потеряла? Конечно, я замечала ее неоднозначное отношение к Андрееву. Мама была то равнодушна, то сердито смотрела, то кокетничала и с радостью принимала комплименты и ухаживания. Ее щеки не раз и не два вспыхивали при взгляде на него, но я не придавала этому особого значения. Ведь порой Марк в разговор добавлял шутки непристойные, но умело завуалированные. Распознав смысл, каждый мог смутиться. И все это казалось невинной шуткой.

А у Агаты Милон моей матери был обожаемый муж, отец семейства, солидный и харизматичный мужчина, умеющий проявлять любовь и заботу в мелочах.

Мечта, а не спутник жизни! Мама принимала все это «богатство» с легкостью, упростив чувства, сделав их обыденными и в один «прекрасный момент» позарившись на яркую внешность и молодое тело.

Как страшно жить с человеком, и не ожидая подвоха, получить нож в спину. Бедный папочка. Он не заслужил предательства.

Разочарованно вздыхаю и глажу Василису, устроившуюся на подоконнике.

И что теперь? Как компенсировать отцу затраты? Даже если я продам студию, то не смогу погасить и половину долга.

Мне кажется, даже на четверть не наскребу. Вряд ли амбициозный и наглый гад Андреев смог довольствоваться малым. Сгреб все и мамулю прихватил.

Деньги – понимаю, но зачем ему женщина вроде Агаты Викторовны? Не думаю, что Марк воспылал искренними чувствами к женщине, которая старше лет так на двадцать. Конечно, в свои пятьдесят она выглядит шикарно и на свой возраст не тянет, но все же… Не верю.

Назойливые и неприятные мысли атакуют с такой яростной настойчивостью, что скоро голова начинает раскалываться, а в доме нет элементарного аспирина.

Завариваю успокаивающий чай с мелиссой, который помогает расслабиться, но не в этот раз. Несмотря на дневное время, закрываю жалюзи и ложусь в постель, пытаюсь уснуть, но тщетно. Промучившись какое-то время, обессиленная и злая встаю, одеваюсь и впервые за несколько дней намереваюсь выйти на улицу.