Vенера. В чужих руках

Там трое мужчин, среди которых узнаю Андреева. Его бородатое лицо расплывается, идет рябью, точно по воде.

– Где такси? – подхожу вплотную, повисаю на шее Марка и шепчу на ухо. – Я так хочу тебя. Поехали домой?

– Ты моя похотливая сучка, – он грубо сгребает меня в объятья, впивается в губы жестким поцелуем, сжимает груди так, что спирает дыхание. Дико, больно, но я испытываю еще большее возбуждение.

– Крошка Венера, – слышу рядом визгливый голос Германа.

Смотрю с высоты роста, как толстяк берет мою руку, гладит ладонь, целует кончики пальцев и… Погружает указательный в рот, прикусывает его у основания и сосет, причмокивая и работая активно языком.

– Марк, я хочу… – «домой» не дают договорить губы бойфренда, прижавшиеся к моему рту и заглушившие окончание фразы.

– Идем, – Марк случайно кусает меня за раненую губу и вырывает из моей груди гортанный рык. Боль растекается пульсирующим теплом.

– Горячая штучка, – говорит толстяк и наконец-то возвращает мне отполированный языком палец.

Смотрю на мужчину сверху вниз, хлопаю ладонью по макушке и говорю:

– Милый хомячок, мы возьмем его с собой?

– Всех возьмем, – смеется Марк, обнимает меня за талию, выводит в коридор, где подмигивает Даниилу и добавляет еле различимым шепотом:

– А потом все возьмут тебя.

Куда мы идем? Не понимаю. Все вокруг кажется сюрреалистичным и странным. Из стен, углов и выступов выдвигаются обнаженные тела женщин и мужчин. Они точно дразнятся, виляя бедрами, выпячивая округлые ягодицы, демонстрируя вздувшиеся мышцы, выставляя вперед грудь.

Ряд стульев с изогнутыми ножками напоминает мне раздвинутые женские ноги, манящие и зовущие. Причудливые видения несут приливы и болезненные уколы желания, заставляющие стонать, всхлипывать и… Хихикать.

Не могу остановить смех и успокаиваюсь, когда подходим к дверям лифта. Разве мы пользовались им, хотя… Сейчас мне все равно, ведь я пытаюсь сосчитать, окружающих меня людей и не получается. Многочисленная компания загружается на крошечную лифтовую площадку, и я чувствую невыносимый жар тел, тесноту и шум.

Мотор, отвечающий за движение кабины, издает утробное рычание, пробирающее до мурашек, а стремительный подъем дарит необычное ощущение полета.

Хорошо, что поездка быстро заканчивается, так как меня начинает мутить от острых ароматов духов, лосьонов и естественных запахов чужих тел, а прикосновения… Толстяк беспардонно притягивает меня к себе. Упираюсь копчиком в его мягкий живот.