Белый фрегат

Эсме ободряюще улыбнулась ему и отошла в сторонку, а Фейра крикнул:

– Амари, она близко! Выходи, позанимаемся!

На целительницу он даже не посмотрел.

Спустя четверть часа феникс сидел у правого борта, скрестив ноги и положив руки на колени. Его глаза были закрыты. Напротив него в той же позе расположился Амари. И если капитан «Невесты ветра» казался сейчас более спокойным, чем во все прошедшие дни, то сказать того же о новом навигаторе «Утренней звезды» не смог бы ни Сандер, ни кто-либо другой из невольных свидетелей «обучения».

Молодой магус все время дергался, вздрагивал и оглядывался, как будто боялся кого-то стоящего за спиной.

Они так сидели далеко не впервые, но раньше «Утренняя звезда» не приближалась к «Невесте ветра» на расстояние настолько близкое, чтобы можно было невооруженным глазом рассмотреть многочисленные черные пятна на ее обвисших парусах – пятна, появившиеся недавно. Сандер, хотя и не был навигатором, понимал: Фейра почему-то рассчитывает, что сегодня у них все получится.

Сегодня Амари наконец-то поймет, что ему следует делать.

– Не суетись, – приказал Фейра, шевельнув пальцами. Черные когти царапнули по палубе. – Закрой глаза и успокойся.

– Я не могу…

– Можешь. Раз она выбрала тебя, значит – можешь.

– Я…

– Молчи. Еще одно слово – и я тебя выдеру, высочество.

Голос Фейры был таким властным, что Сандер тоже закрыл глаза.

И услышал.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~

«Утренняя звезда» тихонько ~пела~. Сквозь отзвуки чьих-то голосов внизу, плеск волн и шелест парусов ее ~пение~ слышалось отчетливо и довольно-таки громко.

Голос у темного фрегата оказался чистый и звонкий, совсем не подходящий ее устрашающей внешности, и от незатейливого мотива у Сандера вдруг стало так легко на душе, что он широко улыбнулся.

«Ну же, Кузнечик, услышь ее. Она ведь для тебя старается».

И Амари вдруг выпрямился: на его лице появилось новое выражение – удивление, смешанное с восторгом.

– Вот мы и сделали первый шаг, – проговорил Фейра, заметно смягчившись.

 – А теперь попробуй ей ответить.

– Песня~ «Утренней звезды» сделалась такой громкой, что на мгновение заглушила мотив «Невесты ветра», к которому Сандер так привык, что не мыслил жизни без него. Он удивился и испугался: чужая мелодия всколыхнула его душу, и в глубинах памяти зашевелились те воспоминания, которые он прятал в себе вот уже много лет и хотел бы вырвать насовсем, выкинуть прочь.

Чей-то затихающий крик в темноте.

Шелест тростника на ветру.