Звёздный огонь

Возможно… – Он помедлил, словно не решаясь договорить. – Возможно, я не успел узнать что-то очень важное.

Внезапно правая рука феникса, спокойно лежавшая на столе, окуталась ярким пламенем. Он отдернул ее, сжал кулак – огонь исчез, но на скатерти осталось обугленное пятно. Все случилось так быстро, что никто и охнуть не успел.

– Пожалуй, хватит разговоров о прошлом, – криво усмехнулся Крейн. – Мне бы не хотелось уступить место… незваному гостю. Он испортит не только скатерть, но и весь вечер.

– Значит, поговорим о будущем! – Лайра небрежно взмахнул изувеченной рукой и задел свой бокал.

По белой ткани растеклось пятно цвета крови. – Какой я неловкий… Что ж, мой пламенный друг, за которого я отдам, не задумываясь, правую руку! Давай-ка поболтаем о чем-нибудь веселом, красивом и безопасном… ну, даже не знаю… о вишневых садах, которые скоро зацветут, раз уж пришла весна?

Хаген вздрогнул и закрыл глаза.

Воспоминания захлестнули его с головой.

Больно.

За ним ухаживали бережно, словно за редким растением, – Хаген видел такие в детстве, когда семья еще не обеднела окончательно и могла позволить себе дорогостоящие игрушки.

Тетя Эвелла, младшая сестра отца, обожала южные цветы, чьего названия Хагену никак не удавалось запомнить. Она упорно и самоотверженно хлопотала над изящными ветками, увенчанными крупными бело-розовыми соцветиями. Впрочем, обычные садовые розы Эвелла тоже не обделяла вниманием.

Но Хаген себе казался не розой, а чем-то совсем простым – может, чертополохом или дурманом.

И ему было очень больно…

Неделя после ссоры с бабушкой и побега из дома прошла как во сне. Стояла ранняя осень, ночи были по-прежнему теплыми, и беглецу не приходилось думать, как бы найти убежище от холода, дождя или снега. Но вот с едой все обстояло куда хуже: горожане знали и его самого, и его бабушку, и их историю и предпочитали не связываться с «беглой птичкой», а воровать он не умел и не мог – белые волосы привлекали слишком много внимания. Разок-другой Хагену повезло – его угощали сердобольные тетушки, – а однажды удалось заработать несколько грошей в порту, на разгрузке какого-то фрегата.

Он понимал, что держится лишь благодаря присущей всем магусам выносливости и что долго так продолжаться не может.

Как-то ночью юный магус-бродяга устроился на чердаке одного из портовых складов. Море тихонько бормотало старую-престарую песенку; изредка слышались отголоски трактирного веселья – музыка, нестройное пение, смех.