Звёздный огонь

Просторный зал, чьи дальние углы терялись в кромешном мраке, был заставлен загадочными предметами разных форм и размеров, накрытыми плотной тканью. Наверху захлопали крылья, послышался писк – летучая мышь оказалась единственным свидетелем вторжения непрошеных гостей. Хаген растерялся: и что же Трисса хочет ему показать?

– Идем! – чуть слышно шепнула девушка и сжала его руку.

Трисса пробиралась по лабиринту и уверенно волокла кузена за собой; было ясно, что она здесь далеко не впервые. Хаген послушно шел за ней, прислушиваясь; где-то впереди два человека вели беседу, но уши пересмешника улавливали только ее невнятные отголоски.

А еще он чувствовал странный запах – резкий и довольно неприятный.

– …И это все, что я могу сказать. – Первый незнакомец, судя по голосу, был очень молод, почти как сам Хаген. – Согласись, она не могла быть такой уж красавицей, как твердят легенды.

– Маркус, ты слишком жесток! – с легким смешком отозвался второй. Пересмешник почему-то решил, что он намного старше и опытнее.

 – Только представь себе, что подумают прихожане, увидев такое?

– Не увиливай от ответа! – чуть сердито проговорил юноша. – Я прав или нет?

– Не знаю и, признаться, знать не хочу. Я позволил тебе проявить самостоятельность, но теперь заставлю все переделать, даже если ты опять начнешь угрожать мне самоубийством. Взгляни на дело рук своих… Что чувствуешь? Только не лги.

Трисса и Хаген осторожно выглянули из-за угла.

В огромном круглом зале пахло, как теперь понял Хаген, краской.

До самого потолка вздымались строительные леса, хрупкие и шаткие – и как только они выдерживали свой собственный вес? На них осмелился бы ступить лишь безумец, но как раз двое таких сумасшедших и вели неспешный разговор на невообразимой высоте.

Хаген поднял голову и на миг растерялся: когда они с Триссой вошли в ту маленькую дверь, был ясный полдень, а теперь над ним сияли звезды. Спустя мгновение пересмешник осознал, что смотрит на купол, где изображено звездное небо – настолько правдоподобное, что он почти услышал голоса ночных птиц и ощутил дуновение прохладного бриза.

Его взгляд скользнул дальше по стенам, не в силах объять всю роспись сразу, выхватывая лишь отдельные ее части: зеленеющие острова, бурное море и фрегат, сражающийся со штормом, белые башни…

А потом он увидел Ее.

У женщины, изображенной на одной из стен, было очень странное лицо: его правая половина показалась Хагену немыслимо, неизъяснимо прекрасной – она словно источала сияние.