Звёздный огонь

«В этом доме водятся привидения… Вещи из него гуляют по всей Кааме, будто у них есть ноги…»

Когда-то, должно быть, здесь приветливо встречали гостей: пересмешник легко представил себе, как в просторной комнате, занимающей почти весь первый этаж, пировали за накрытым столом или танцевали. Он прошелся вокруг, заглянул в огромный камин и неосторожно коснулся дверцы старого шкафа – она тотчас же рассыпалась, превратившись в горку рыжеватой трухи.

– И впрямь подходящее место для привидений, – сказал он, обернувшись.

Безымянная стояла все там же, у двери, и отблески заката, проходя сквозь витражное окно, которого раньше не было, разноцветными бликами ложились на ее лицо, придавая ему неземной вид. – Зачем я здесь?

И ДЕЙСТВИТЕЛЬНО, ЗАЧЕМ ТЫ ЗДЕСЬ?

– Не знаю, – признался пересмешник. – А ты?

Она рассмеялась.

Серая паутина начала осыпаться неряшливыми клочьями, которые таяли, едва коснувшись пола. В комнате сделалось чисто и светло, как будто зажглись невидимые лампы; витражное окно заискрилось, заиграло всеми цветами радуги.

Пересмешник не удивился – он теперь знал, с кем имеет дело.

Волны на воде.

ВИДИШЬ? ТЫ ЭТО ВИДИШЬ?

Двое подымаются по широкой лестнице на второй этаж, и с каждым шагом, с каждой ступенькой странный дом становится больше, словно превращается в дворец, но это не важно. Он ступает решительно, ее шаги по-кошачьи легки и невесомы, а глаза излучают мерцающий свет.

НЕ БОЙСЯ!

Все голоса и лица теперь в ней одной, и имена – в ее имени, которое ускользает из памяти, словно торопливый гость.

Она Ризель и Трисса, она Эсме и Камэ, она… Она та, про кого он знал с детства, но даже в мечтах не рассчитывал повстречать.

Дворец начинает заполняться водой. Со всех сторон ручейками и реками, ревущими горными потоками хлещет зеленоватая океанская вода, но она говорит – не надо бояться, и он не боится. Тот огонь, что разгорается все ярче, так просто не погасишь. Быть может, у них вырастут рыбьи хвосты и жабры, и тогда им будет принадлежать весь бескрайний Океан – так даже лучше.

Пересмешник отбрасывает последние сомнения, позволяя себя увлечь: осенний лист, сорвавшись с дерева, отдается сначала воле ветра, а потом – течению реки. Его терзания и воспоминания о прошлом падают на дно – туда, где темно и тихо; его разум отделяется от тела и теперь скользит над глубиной, словно водомерка, легкий и невесомый.

СУМАСШЕДШИМ БЫТЬ ПРИЯТНО…

Ложе под балдахином, достойное королей.