Первая печать

 – Разве я хоть единожды произнес слово «фаэ»?

Улыбка печатника погасла, он ошеломленно уставился на Парцелла, словно лишь теперь до него начал доходить истинный смысл истории о летающем острове – и поверить в этот смысл было нелегко!

– Я тоже никак не возьму в толк, что это были за твари, – проговорил Гром, растерянно хмуря брови. – Никогда о таких не слышал.

– А я слышал, – сказал Карел с легкой усмешкой. – О-о, они необычайно зловредны, жестоки и кровожадны! И неразумны, как верно заметил господин Теймар, хотя добавлю от себя – некоторые успешно скрывают свою неразумность.

Имя этим созданиям… люди.

Грешник молча склонил голову, признавая правоту Карела.

– Что за глупости! – воскликнул Симон, вложив в три слова все свое безграничное презрение к Парцеллу. – Это невозможно! Бессчетные попытки создать крылатых людей приводили к смерти испытуемых, а кого миновала смерть, тех ждало безумие! Это всё ваши выдумки, господин грешник!

– Нет-нет, – покачал головой Арно. Прежняя уверенность, равно как и благодушное настроение, начала к нему возвращаться.

 – Вы правы, Симон, лишь в одном: грешники могут воссоздать только те части тела, которые человеку свойственны, а всякие там крылья, жабры и прочее влекут за собой весьма печальные последствия. Но это потому, что в каждой рукотворной вещи живет дьюс, а он может слиться с человеком только тогда, когда обнаружит для себя подходящее пустое место… Здесь же мы имеем дело с людьми, пустившими в себя не дьюсов, а воздушных фаэ, духов.

– Фаэ?! – Лекарь вспылил пуще прежнего, напрочь позабыв о том, кто перед ним. – Да я скорее съем свой диплом, чем признаю такое! Если бы фаэ могли самовольно вселяться в тела людей, нам вовсе не осталось бы места в этом мире, потому что здесь кругом ду?хи!

Печатник развел руками:

– Случайность правит миром. Да, фаэ сторонятся людей, но из любого правила бывают исключения…

– Но не такие! – рявкнул Симон. – Я НЕ ВЕРЮ!

– Ваше право, – сказал Парцелл, по-прежнему сохраняя спокойствие.

 – Быть может, стоит послушать другие истории, а потом решить, какая из них наиболее невероятна?

– Согласен! – воскликнул Гром, неприязненно поглядывая в сторону лекаря. – Бросай, хозяйка! У меня есть история повеселее, чем эти страхи-ужасы.

Дженна потянулась за игральной костью, а Арно негромко проговорил:

– Никогда я не поверю, Парцелл, что вы не позаимствовали ни одной книги из такой богатой библиотеки.